Катрин. Книги 1-12

На скаку Жосс снял с пояса свой окованный серебром рог, с которым никогда не расставался, и огласил вечерний воздух протяжным ревом, чтобы предупредить часовых на крепостной стене о приближающейся опасности. Оба всадника ворвались под низкий свод почти одновременно. Въехав за ворота, Катрин обеими руками натянула поводья взвившейся на дыбы лошади.

– Наемники! – вскричала она, когда ее оруженосец перестал дуть в рог. – Они преследуют нас! Собрать предместья! Поднять мост! Опустить решетку! Я – в монастырь и к воротам д'Антрэйг!

Жосс уже спешился, чтобы прийти на помощь жителям, которые вооружались камнями и бочарными досками и устремлялись на защиту амбразур и стен.

Тем временем, не обращая на них внимания, Катрин с криками «Тревога!» галопом мчалась к монастырю.

Не переводя дух, Катрин пересекла портал монастыря и почти рухнула у ног аббата, который в своем монастырском садике с засученными рукавами подстригал розовые кусты. Он обратил к ней лицо счастливого аскета с глазами, видевшими, казалось, дальше и глубже других.

– Вы ворвались, подобно буре, с шумом и неистовством, дочь моя! Что с вами?

Все церемонии Катрин показались лишними.

– Бейте в набат! Наемники приближаются! Надо подготовить Монсальви к обороне…

Бернар де Кальмон д'О поднял на владелицу замка чистый удивленный взгляд.

– Наемники? Но… у нас их нет! Где вы их нашли?

– В Жеводане! Это Апшье, ваше преподобие. Я узнала их по знамени. Они рушат и сжигают все на своем пути. Поднимитесь на башню, и вы увидите пламя и дым над Понсом.

Бернар де Кальмон был не из тех, кому требовались долгие объяснения.

– Возвращайтесь в замок и займитесь южными воротами! Я позабочусь об остальном.

Через мгновение большой монастырский колокол огласил сумерки громким гулом. Этот набат, наводящий ужас, был всегда предвестником несчастий и слез. И Катрин, возвращаясь из монастыря в замок, почувствовала, как ее сердце наполняется тревогой. Как и святая Дева Жанна, она любила колокола, все их голоса – от зябкого утреннего звона до густого вечернего – отдавались радостью в ее сердце. Но этот крик вековой тревоги рождал в ней первобытный страх.

– Арно! – прошептала она. – Почему я одна? Тебя обуял демон войны, а мне одной приходится теперь платить ему дань…

Через мгновение из черной впадины долины появились группы напуганных крестьян; они поднимались к спасительным стенам, гоня впереди себя коз и баранов. Люди тащили тюки с пожитками, ивовые корзины, полные зерна и птицы; женщины несли на руках грудных детей, и сзади, ухватившись за юбки матерей, тащились малыши, которые умели ходить.