Катрин. Книги 1-12

Так как ответа не последовало, она повторила вопрос более твердо:

— Я жду! Зачем вы приехали в мой дом?

Старик засмеялся, вытер влажный нос раструбом перчатки и, разинув рот, прокричал:

— Проезда, милая дама, только проезда! Разве вы не госпожа и не хранительница дороги, ведущей на Антреиг и Конк? Каждый день путешественники едут через Монсальви и платят дорожную пошлину. Почему вы нам отказываете?

— Да, путешественники проезжают, правда, днем, а не ночью, но вооруженное войско никогда не получит разрешение проехать через наш город. Если вам нужно в Антрейр, можете ехать долиной.

— Чтобы переломать кости наших лошадей? Покорно благодарю! Мы предпочитаем проехать через Монсальви…

— Только проехать? — спросил аббат.

— А может быть, и остановиться немного. Мы выдохлись, умираем от голода, а время года суровое. Вы что же, не можете оказать должный прием христианам?

— У христиан не бывает такой поклажи, — крикнула хозяйка замка, указывая пальцем на чудовищный трофей Гонне. — Так что поезжайте своей дорогой, Беро д'Апшье, или, что еще лучше, возвращайтесь, откуда приехали. Правда, на этом пути нечего уже грабить и жечь!

— Да, мало что осталось, — подтвердил Беро.

 — И это весь ваш прием, госпожа Катрин? Еще совсем недавно ваш супруг принимал нас намного лучше.

— Ваш сегодняшний визит доказывает, что он был не прав. Уезжайте, Монсальви не открывает ворот, когда сеньора нет дома. И вы это отлично знали, в противном случае вас не было бы здесь, не так ли?

Хитрый огонек вспыхнул в глазах Беро.

— Конечно же, мы это знаем. За вашими стенами больше нет никого, кроме монахов, стариков и детей. Вам нужны мужчины, и я предлагаю вам свое покровительство.

"

"Вокруг Катрин поднялся сильный ропот. Народ Монсальви, до сих пор молча и внимательно следивший за разговором, начал показывать зубы. Насмешливый голос кумушки бросил со стены:

— Посмотрись в зеркало, Беро! Уж не принимаешь ли ты себя за юнца? У нас еще остались мужчины получше и половчее тебя! А твое покровительство…

Продолжение этой фразы в устах Гоберты вызвало улыбку у Катрин и рев восторга у ее окружения, разразившегося разными шутками и ругательствами, которые аббат тщетно старался прекратить. Люди Монсальви ненавидели волка Жеводана еще больше, чем боялись его, а вид отрезанной головы, кровь из которой стекала на ноги лошади Гонне, усиливала их ярость.

Сжимались кулаки, и уже несколько камней полетело в сторону четверых неподвижных всадников. А один из камней, брошенный чьей-то уверенной рукой, попал в стальной шлем Жана, изрыгнувшего проклятие. Старый Беро поднялся на стременах и в бешеной злой» выдал истинные причины своего нашествия.

— И все-таки я войду к вам, вы, орущие свиньи, и перережу вас всех в вашем свинарнике.