Катрин. Книги 1-12

Итак, перед тем как начать, нам надо просить Бога, который всех нас держит в своей власти, сжалиться над нами и пребыть с нами в сражении против этих кровавых людей, стоящих у наших ворот…

Отче наш, иже еси на небеси…

Покорно все опустились на колени, сплетя руки в молитвенном поклоне, почти выкрикивая в религиозном рвении последние слова, так полно передающие их затаенную тревогу:

— …и избави нас от зла!

Катрин молилась в полном молчании. Ее мысли уносились за пределы зала. Она страстно призывала спасительный случай… какое-нибудь чудо, которое бы привело сейчас ее супруга на их землю, хорошо сознавая, что никто и ничто не сможет отозвать Арно, пока в Париж не вернется истинный король Франции.

Усевшись в высокое эбеновое кресло, сложив руки на голубой ткани платья, она стала внимательно слушать отчет брата Анфима о монастырских запасах, потом отчет Сатурнена о городских запасах. Эти сведения ему передал Жосс Роллар, интендант. Итог был не очень обнадеживающим: начиненный беженцами город мог продержаться не более двух месяцев до появления первых симптомов голода.

Посреди гробового молчания Сатурнен свернул пергамент и посмотрел на владелицу замка.

— Таковы наши дела, госпожа Катрин! Продовольствия у нас только на несколько недель, в том случае, если выдержим нападение этих зверей.

— Кто это здесь говорит, что не выдержим? — проворчал Николя, чья рука сжимала эфес шпаги. — Мы все твердо стоим на ногах, у нас зоркий глаз, и мы не трусы. С продовольствием или без него мы сумеем защитить наш город.

— Я никогда не говорил обратного, — мягко запротестовал бальи. — Я говорю только, что Апшье сильны, а наши стены высоки, но вовсе не неприступны… и что мы можем быть окружены.

Посмотреть правде в глаза не значит быть трусом.

— Я это хорошо знаю. Я говорю только…

Катрин встала, положив конец начинающейся ссоре.

— Не спорьте. Это бесполезно, — сказала она. — Вы оба правы. Нам не занимать доблести, но, если мы хотим без особых потерь выйти из этого положения, нам нужна помощь.

Откуда взять ее. Господи! — вздохнул толстяк Фелисьен.

В Орийяке? Я в это не верю!

И я не верю, — согласился Сатурнен. — Бальи Монта беспокоится о нас не больше, чем судьи или епископ Риияка, сторонники монсеньора Шарля де Бурбона, ставшего благодаря женитьбе графом Овернским.

Говорят, что у него большие претензии, простирающиеся до самого трона.

Люди Орийяка осторожны и не будут наживать себе неприятности ради того, чтобы помогать сеньору Монсальви принадлежавшему к партии короля. И потом, бальи Монтаня не в лучших отношениях с епископом Сен-Флура, с которого не спускает глаз и чья сильная позиция его весьма прельщает."

"Катрин с некоторым удивлением взглянула на старика.