Катрин. Книги 1-12

Она нежила и холила Катрин, как выздоравливающую больную, и никогда не заводила разговора ни о Гарене, которого никогда не любила, ни о Саре, глубоко ее разочаровавшей. Катрин приехала домой в поисках семейного тепла, хотела полностью отвлечься от среды, куда попала в результате своего странного брака, а Жакетта изо всех сил старалась помочь ей в этом… Дядюшка Матье и его арабский друг пропадали где-то с утра до вечера. Пока хотя бы один луч солнца освещал виноградник, Матье с засученными рукавами обегал его из конца в конец, помогая то здесь, то там освободить корзину или наполнить повозку.

А Абу-аль-Хаир, сменив свои причудливые тюрбаны на шерстяную крестьянскую шапочку и обув грубые глубокие ботинки, доходившие ему до щиколоток, надев на тонкое шелковое белье длинную блузу из сурового полотна, бродил целыми днями по пятам за своим другом, скрестив руки за спиной, явно заинтересованный всем происходящим, и подбирая несобранные гроздья винограда. Поздним вечером они возвращались домой без сил от усталости, раскрасневшиеся от жары, грязные, но счастливые, как короли…

Катрин между тем не питала иллюзий относительно того, сколько продлится ее спокойная жизнь.

Прошла неделя, а из Дижона не докатилось никаких вестей. Одно это уже было необычайным. Рано или поздно Гарен сделает попытку вернуть ее, поскольку она была залогом самой выгодной сделки, когда-либо заключенной им. И каждый вечер, ложась спать, она удивлялась, что день прошел, а темный силуэт не появился на дороге.

Но первым объявился не Гарен. Серию визитов в Марсане открыл брат Этьенн. Отсутствие Катрин обеспокоило монаха. Он наведался три-четыре раза в особняк де Бразена, но напрасно.

Его встреча с Катрин в огороде дядюшки Матье тоже не дала результата. Молодая женщина заявила без обиняков, что не имеет ни малейшего намерения возвращаться в Дижон, что она и слышать не хочет ни о дворе, ни о герцоге Филиппе, а еще меньше – о политике. Она горько сожалела, что Арно освободили из тюрьмы, поскольку это лишь ускорило его женитьбу на Изабелле де Северак. Она сердилась на брата Этьенна за то, что он принял участие в этом освобождении, оказав ей в конечном счете медвежью услугу.

– Я не гожусь для подобных интриг, – сказала она ему, – от меня будут только одни неприятности.

К ее великому удивлению, монах не настаивал. Он извинился за беспокойство, простился с ней, но, прежде чем удалиться, тихо проговорил:

– Ваша подруга Одетта скоро покинет свой замок в Сен-Жан, который герцог отбирает у нее. Она должна вернуться в дом своей матери. В последний раз, когда я ее видел, она была очень грустна и расстроена. Должен ли я сказать ей и королеве Иоланде, что ее судьба вас больше не интересует?

Катрин почувствовала угрызения совести.