Катрин. Книги 1-12

Она показалась себе эгоистичной и легкомысленной и поняла, что не имеет права из-за своих любовных разочарований становиться жестокой по отношению к тем, кто ей доверял.

– Ничего ей не говорите, – сказала она, подумав. – Ни ей… ни королеве. Я пережила тяжелое моральное потрясение, мне нужен покой и уединение, чтобы поправиться. Дайте мне еще немного времени."

"Улыбка исчезла с приветливого лица брата Этьенна, сменившись озабоченным и ласковым выражением.

– Я понимаю, – сказал он уже с добротой. – Простите меня за мою настойчивость… но не оставляйте нас слишком надолго…

Катрин не хотела связывать себя датой возвращения и ответила уклончиво:

– Позже… Позже я вернусь.

И брат Этьенн должен был довольствоваться этим ответом. На следующий день, по обыкновению с шумом и смехом, появилась Эрменгарда. Она запросто поцеловала Катрин и ее мать, сказала несколько приятных слов дядюшке Матье о порядке в доме, о том, как хорошо он выглядит, спустилась в винный погреб, отведала молодого вина и напросилась на обед без всяких церемоний.

Но пока дядюшка Матье и Жакетта, разрумянившиеся от распиравшей их гордости в связи с визитом такой знатной дамы, суетились, готовя праздничный обед в ее честь, Эрменгарда присела рядом с Катрин под сводом увитой виноградом беседки и принялась мягко ее журить.

– Ваше сельское уединение просто очаровательно, – сказала она, – но вы совершаете глупость. Вы не можете себе представить, какой невыносимой стала жизнь во дворце герцога после вашего отъезда. Гнев его не знает границ…

– Я прошу вас тотчас же остановиться, – прервала ее Катрин. – Это он вас послал?

– За кого вы меня принимаете? Меня не посылают! Я сама себя посылаю, если считаю это необходимым.

Не скажете ли вы мне, что вы здесь делаете? Это все, конечно, восхитительно – уборка винограда, но это ведь временно. Я надеюсь, вы не собираетесь провести зиму в деревне?

– Почему бы и нет? Мне здесь нравится больше, чем в городе.

Эрменгарда так громко вздохнула, что стены чуть не рухнули. Такое упрямство ей приходилось редко встречать.

– Вначале я подумала, что это проявление своеобразного кокетства. Забавно, не так ли, заставлять мужчину ждать, особенно если мужчина – принц? Но не следует ничего утрировать.

Терпение – не главная добродетель его светлости.

– Тогда пусть теряет терпение – это все, чего я хочу. Пусть забудет меня, и поскорее!

– Вы не понимаете, что говорите. Когда мы уезжали из Арраса, вы почти сдались ему, а теперь не хотите его видеть. Что случилось? Почему вы не хотите мне сказать?

– Потому, что это так глупо… Я боюсь, что вы не поймете.

– Женщин, – сказала Эрменгарда тоном, не терпящим возражений, – я всегда могу понять. Особенно самые большие их безумства.