Катрин. Книги 1-12

Искусство, с которым она легко произнесла эти последние слова, было само по себе шедевром дипломатии. В действительности Эрменгарда, «посылавшая себя сама», была посланницей герцогини Маргариты, обеспокоенной появлением в Дижоне мадам де Пресль, «штатной» любовницы Филиппа, амбиции которой были известны.

– Я думаю, вы помните это златокудрое создание, которое так удачно наградило этого болвана Лионеля Вандомского своим шарфом?.. – уточнила Эрменгарда. – Речь идет о ней. А вдовствующая герцогиня переживает. Эта женщина вбила себе в голову, что станет герцогиней.

Она – ловкая интриганка… и знает Филиппа как свои пять пальцев. Бог знает чего она может добиться, если вы сохраните ей свободу действий! Если эта женщина достигнет своей цели, мы придем к катастрофе. Франция и Бургундия никогда не объединятся.

В заключение графиня встала и оказалась на полкорпуса выше своей подруги. Внезапно посерьезнев, она положила руку на плечо молодой женщины и закончила необычайно нежно:

– Ваша герцогиня зовет вас на помощь, Катрин де Бразен. Вы не имеете права ее разочаровывать. Она так больна!

Катрин молча опустила голову, смутные чувства владели ею.

Теперь она понимала, что оказалась в центре запутанного клубка интересов, которые простирались гораздо дальше ее красивой персоны. Сильные мира сего через ее простых друзей просили ее помощи. Это королева Сицилии просила через Одетту и брата Этьенна, это просила герцогиня Маргарита устами Эрменгарды… И каждый из них говорил о долге, о почетной миссии, которая сводилась по сути к одному: прекратить вражду между Филиппом и королем Карлом.

Появление дядюшки Матье, объявившего о том, что обед подан, избавило ее от ответа.

За обедом Эрменгарда воздержалась от политических тем, зато продемонстрировала свой обычный великолепный аппетит. Она высказала восхищение дядюшкой Матье, его познаниями в области коммерции. Собираясь уезжать, она ответила кому-то, кто пригласил ее приехать поскорее еще раз.

– Это будет зависеть… – сказала она, бросив многозначительный взгляд на Катрин.

Последняя лишь улыбнулась:

– Обещаю вам подумать, Эрменгарда.

И графиня, как и брат Этьенн, вынуждена была удовлетвориться этим полуобещанием. Но после ее отъезда Катрин глубоко задумалась.

Слова Эрменгарды с их несколько грубоватой практичностью оставили след в ее душе. Они советовали принять любовь Филиппа, и в этот теплый осенний вечер Катрин уже меньше, чем прежде, восставала против этой идеи.

Желая остаться наедине со своими мыслями, Катрин вернулась в сад. Это было ее убежище, самое любимое место во всей усадьбе. В нем не было ничего необыкновенного: кусты винограда, аккуратные бордюры, но окружавший его сельский пейзаж придавал ему необыкновенное очарование.