Катрин. Книги 1-12

Ее фразу мрачно закончила сама Катрин:

— Особенно если, как предсказал Беро, монсеньор никогда не вернется с этой войны.

Она вдруг подскочила на своих подушках так резко, что боль в раненом плече вырвала у нее жалобный стон. Превозмогая боль, она посмотрела на три вытянувшиеся перед ней лица:

— ..Пообещайте мне, если со мной случится несчастье… Нет, нет! Не возражайте, это может произойти. Вполне вероятно, что этот человек, увидев, что покушение не удалось, захочет его повторить, и если он успеет…

— Он не успеет! — яростно возразила Мари. — В этот час Жосс прочесывает город, ищет, допрашивает, обыскивает дома.

Когда вас принесли, он был как бешеный.

» Я поклялся своей жизнью мессиру Арно, что во время его отсутствия ничего не случится ни с госпожой Катрин, ни с детьми, — повторял он. — Если бы убийце удалось нападение, мне оставалось бы только умереть!..«

— Это было бы самое последнее дело. Если бы меня не стало, Мишелю и Изабелле понадобился бы защитник, — строго сказала Катрин. — Об этом я и хотела поговорить. Поклянитесь, что, если я умру, вы во что бы то ни стало, спасете моих детей. Спрячьте их среди других детей в городе, потому что, если Монсальви окажется в руках Беро, он не пощадит моих малышей.

Спрячьте их… среди детей Гоберты! Она мне предана, и у нее уже своих десять. Двоими больше — они даже не будут заметны. Потом, когда все успокоится, отвезите их в Анже к королеве Иоланде, которая сумеет дать им подобающее воспитание и сохранить их права, а также отомстить за родителей. Поклянитесь мне!..

Донасьена и Мари уже поднимали руку для клятвы, но Сара, вытиравшая руки полотенцем, в гневе швырнула его и в сильном волнении сделала два-три круга по комнате.

Ее смуглая кожа стала пунцовой, а черные глаза блестели слишком ярко, чтобы оставаться совершенно сухими.

— Ты еще не умерла, насколько мне известно! — вскричала она. — Рано еще диктовать свою последнюю волю нам. Или ты думаешь, что без торжественной клятвы мы не выполним наш долг в том случае, если…

Она внезапно остановилась на полуслове, посмотрела на Катрин расширенными, полными слез глазами и, как большая темная птица, рухнула на колени перед кроватью, закрыв лицо в одеяло.

— ..Я запрещаю тебе говорить о смерти! — рыдала она.

 — Запрещаю! Неужели ты думаешь, что, если ты умрешь, твоя старая Сара сможет вдыхать этот воздух, смотреть на это солнце, когда ты уйдешь в темноту? Это невозможно… Я не смогу… Не требуй с меня клятвы… потому что я не смогу ее сдержать.

Она разразилась рыданиями, и Катрин, растроганная проявлением такого отчаяния, так полно передававшим привязанность своей старой подруги, прижала ее голову к груди и принялась качать, как маленького ребенка, но не могла произнести ни слова, настолько ее захлестнули чувства.