Катрин. Книги 1-12

А потом было произнесено ваше имя… имя той самой дамы, которой я был обязан освобождением. Тогда я, в свою очередь, собрал своих приятелей… и Богу было угодно, чтобы мы успели вовремя.

— А я-то думал, что тебе до нас нет дела, я называл тебя неблагодарным! — простонал Беранже, готовый расплакаться. — А в это время…"

"— А в это время, — подхватил Готье с подкупающей откровенностью, — я занимался любовью с Марион. И только после этого, возвращаясь к воротам Бодуайе, я случайно напал на толпу, слушающую речь папаши Лаллье. Я сказал себе, что пришло время платить долги, — теперь или никогда.

А тебе нечего плакать, как девчонке. Если хочешь, чтобы мы были друзьями, будь более мужественным. У мужчин больше всего в цене мужественность.

— Но все же вы мне так и не сказали, что я могу сделать для вас? — спросила снова Катрин.

Готье перестал вытирать с помощью салфетки нос Беранже и, став внезапно серьезным, повернул лицо к молодой женщине. Он посмотрел ей прямо в глаза.

— Вы действительно хотите что-нибудь сделать для меня, мадам?

— Конечно же, я этого хочу!

— Тогда увезите меня! Беранже сказал, что вы завтра уезжаете…

— Чтобы я вас увезла? Вы в самом деле хотите покинуть Париж?.

. А… Наваррский коллеж? Как же ваши занятия? Лицо студента сморщилось под веснушками.

— С меня довольно… как занятий, так и самого коллежа. Я ненавижу греческий, латынь и все остальное. Бесконечно корпеть над старыми рукописными фолиантами, пыльными и тяжелыми, как черт знает что, проводить целые дни, сидя на соломе, пить воду и подыхать с голоду десять месяцев из двенадцати, получать удары хлыстом, как какой-нибудь мальчишка, когда учитель не в духе. Вы считаете, это жизнь для мужчины? Мне девятнадцать лет, мадам… и я умираю от скуки в этом коллеже.

От скуки… и от бешенства!

Этому гневному крику студента ответил другой, почти негодующий голос пажа:

— Но я-то именно об этой жизни и мечтал! Учиться и стать умным, ученым! Вот уже годы, как я этого жажду!

— Несчастный глупец! — проговорил Готье с презрением. — Сразу видно, что ты не знаешь, о чем говоришь. Хороша жизнь, нечего сказать! У тебя есть свежий воздух, вольное небо, горы, равнины, ручьи, весь мир! Сейчас ты паж, но потом будешь иметь право носить оружие и станешь оруженосцем, потом рыцарем, капитаном, быть может, то есть гордым, уверенным, непобедимым мужчиной.

— Но я ненавижу войну, оружие и все, что с этим связано. Я ненавижу заносчивость капитанов, их жестокость, страдания бедных людей! — вдруг выкрикнул паж, покраснев. — Как можно хотеть провести всю жизнь в сражениях, убивая других?

— А вот после того как проведешь годы, бубня Сократа, Сенеку или Катона Старшего, не будучи с ними согласным! Я так больше не могу, и, раз я не хочу быть ни кюре, ни магистратом, я хочу уйти.