Катрин. Книги 1-12

Увезите меня, госпожа! — добавил он умоляюще. — Я сильный, смелый, думаю, что высокопоставленной даме опасно разъезжать по дорогам в сопровождении одного только сосунка!

— Я не сосунок! — возмутился Беранже. — Я уже сражался против настоящих воинов. Спроси госпожу Катрин!

— Это правда, — подтвердила Катрин с улыбкой. — Беранже вел себя как доблестный рыцарь в одной сложной ситуации.

— Вот это добрая новость! — воскликнул студент, хлопнув приятеля от всей души по спине. — Мы могли бы пофехтовать вместе… если твоя хозяйка не откажется от меня. Если же нет, — добавил он со странной улыбкой, в которой ирония не могла скрыть меланхолии, — мне все равно придется уйти отсюда… и я стану бродягой.

— Какой ужас! Почему бродягой? — спросила Катрин.

— Можете поверить, это меня совсем не прельщает, но если я захочу есть, голод все равно заставит меня пройти через это. Глава Наваррского коллежа хочет меня выгнать. Он говорит, что я непослушен, что я паршивая овца, потому что люблю девиц и вино. Как будто я один! Просто его не устраивают мои взгляды, и вместо паршивой овцы он собирается сделать из меня козла отпущения.

— Скажите мне еще одну вещь: что скажут ваши родители обо всем этом? Если они поместили вас в коллеж, они имели какие-то надежды?

— Самые лучшие — навсегда избавиться от меня! У меня нет больше родителей, добрая госпожа. Никого, кроме очень богатого дяди, который распоряжается тем немногим, что у меня осталось, потому что наше владение и наша земля в Шазее были сожжены, полностью разрушены войной. Правда, у дяди есть сын, и он не прочь все прибрать к рукам: он решил, что я со временем приму посвящение в духовный сан, а все мое имущество поступит в распоряжение его сына.

— Да, очень просто, — подтвердила Катрин. — И сказать вам правду, в глубине души мне очень хотелось бы увезти вас с собой. Но вы хотите сделать военную карьеру?

— Да, это мое самое заветное желание.

— Тогда подумайте о том, что, поступив ко мне на службу, вы поступаете на службу к моему мужу… то есть беглому заключенному, изгнаннику.

Готье де Шазей принялся хохотать таким радостным смехом, что слушать его было просто удовольствие.

— Сейчас изгнанник, завтра маршал. Мы живем в безумное время, но наступит час, когда вернется порядок, когда королевство узнает обновление и расцветет как никогда. До этого еще придется получать и наносить удары, и я хочу свою долю. И потом, что бы вы ни думали об этом, милая госпожа, даже если это вас немного рассердит… именно к вам на службу я хочу поступить, именно вам я хочу служить, вас защищать, особенно вас!.."

"Катрин ответила не сразу. Что-то взволновало ее в этом неожиданном заявлении.