Катрин. Книги 1-12

И они продолжали путь: Катрин со стиснутыми зубами, стараясь видеть как можно меньше, со смятенным от сострадания и отвращения сердцем, Беранже — немой от ужаса, Готье — ворча.

При виде того, что претерпела Бургундия, его патриотические чувства проснулись вновь. Посещение Жака Кера их немного приглушило, но от этого разгрома, свидетельствовавшего об очевидном нарушении известного договора, он метал громы и молнии и посылал ко всем чертям короля, его министров и его капитанов так часто и выразительно, что Катрин наконец предъявила ему ультиматум:

— Или вы замолчите, Готье де Шазей, или же я вас отошлю.

Можете ехать, куда хотите, я вас не держу. Когда в Париже вы просили вас увезти, то клялись мне в верности, несмотря на то, что я вам сказала о своем муже. Запомните следующее: изгнанники или нет, но Монсальви служат королю Карлу, всегда ему служили и всегда будут служить! Если вы предпочитаете герцога Филиппа, никто вас не держит. В ближайшем городе идите к губернатору и предложите свои услуги. Он вручит вам великолепный зеленый плащ, украшенный белым крестом Святого Андрея[126]… и вы сможете забыть, что родились под сенью Шартрского собора, и с легким сердцем обнажить меч против вашего законного сюзерена…

Получив хорошую взбучку, Готье с тех пор хранил глубокое молчание.

Вот так, споря, прячась, выискивая, где бы можно было немного передохнуть, они добрались наконец до Шатийонского леса. Им оставалось преодолеть три лье до скалистого выступа и башни Шатовилена, когда разразилась драма.

Путешественники ехали через лес вдоль маленькой речки, которую Катрин хорошо знала». — Это был Ожон, чьи воды заполняли рвы замка Эрменгарды.

Спускалась ночь, но было решено, что в этот вечер они остановятся только в замке.

— Мы так близко теперь, что было бы жалко останавливаться! Заночуем в замке…

— Мы близко, но погода портится, — сказал Готье. — Вот уже дважды я слышал вдали гром, и мне кажется, я вижу довольно темную тучу.

Весь день было жарко как в печке. Много раз они останавливались на берегу ручья, чтобы освежиться. Знойный воздух был наполнен электричеством.

Катрин пожала плечами:

— Гроза неизбежна, Готье. Впрочем, мне кажется, что хороший ливень нам бы не помешал.

И потом… я хочу прибыть сегодня вечером.

— А мне лучше и не надо, — сказал Беранже. — Я буду рад приехать вечером и согласен на ливень.

— Идет, пусть будет ливень! — заключил добродушно Готье. — Я чувствую, что настолько высох, что могу вспыхнуть, если ко мне поднести факел.

Именно тогда они увидели в прозрачных водах реки мрачный красный след и смешанное с длинными тростниковыми листьями оперение стрелы, плывшей по реке так прямо, что сомнений не было — она торчала из тела.