Катрин. Книги 1-12

Она очень плохо переносила свое состояние, ее часто мучили со времени первого обморока приступы дурноты. Она не переносила запахи кухни, ее выворачивало наизнанку от тяжелого духа, идущего от котлов торговцев требухой, когда она шла через город. Но Катрин мужественно боролась, пытаясь как можно дольше скрывать правду от мужа.

Дело в том, что со времени свадебных торжеств ее отношения с Гареном странным образом испортились. Главный казначей был теперь с ней холодно вежлив на людях, а когда они были вдвоем, если он, конечно, был дома, Гарен не говорил ей ни единого слова.

Если он обращался к ней, его тон был настолько оскорбителен, что Катрин ничего не могла понять. Конечно, как и весь Дижон, он знал, каков был истинный характер ее новых отношений с герцогом, но молодая женщина не могла понять, почему он вдруг решил продемонстрировать оскорбленные чувства. Разве он не сделал все возможное, чтобы все это устроить? Тогда откуда это презрение, столь мучительное для Катрин? Она переносила его тем более тяжело, что уже практически полтора месяца не видела Филиппа, занятого делами и бывшего все время в разъездах.

Та страстная нежность и могучая защита, которые он ей давал, становились ей все более необходимы. Кроме того, он разбудил ее тело для любви, и молодая женщина вынуждена была признать, что она провела с ним неистовые часы, которые трудно было забыть… и не желать их повторения!

Перрина одела Катрин как можно теплее. Как и все при дворе, она должна была быть в глубоком трауре и одета в черное с головы до ног, но пышные соболя хорошо грели через толстый бархат одежды. Тяжелая черная вуаль ниспадала с ее головного убора, украшенного валиками из меха.

Короткие, отороченные мехом сапоги были прикрыты платьем и накидкой, а бархатные перчатки в тон дополняли этот наряд, строгость которого не нарушала ни одна драгоценность. Катрин была одета более чем тепло, но ведь было так холодно! Молодая камеристка с сомнением покачала головой, глядя в окно на толстый слой снега, который покрывал крыши, превращаясь постепенно на улицах под ногами прохожих в ледяную грязь или опасные скользкие дорожки. А ведь Катрин придется пройти пешком такой длинный путь.

Торжественная служба в Святой часовне, затянутой в черное, была смертельно долгой. Несмотря на лес свечей, установленных вокруг алтаря и катафалка, внутри ее царил жуткий холод. У присутствующих шел пар изо рта. Но хуже всего был бесконечный кортеж, прошедший пешком через весь город. Для Катрин это был воистину «крестный путь»!"

"В мертвенном свете дня процессия прошла мимо домов, задрапированных черным, под звуки похоронных колокольчиков, а все городские колокола издавали нескончаемый похоронный звон.