Катрин. Книги 1-12

Но, к несчастью, в этот же самый момент она встретилась глазами с Гареном. В его взгляде было столько ненависти, что она задрожала. Искаженное злобой лицо казначея было лицом сумасшедшего. Катрин едва справилась с ощущением ужаса.

Через несколько секунд, все еще поддерживаемая Эрменгардой, она вышла на воздух. Наступила ночь, непроглядная, почти по-русски морозная, но на улице Катрин хотя бы не терзали запахи растаявшего воска и курившегося в часовне ладана.

– Вам лучше? – спросила Эрменгарда.

Катрин поблагодарила, доверчиво улыбнувшись:

– Намного лучше! Не знаю, как вас благодарить.

– О нет, оставьте! Но вы должны были меня предупредить! Герцог… знает?

– Еще нет!

Они прошли несколько шагов в сторону монастырских построек, тянувшихся к югу и западу от часовни. Перед домом приора горели факелы, вставленные в железные кольца, но все здание монастыря было темным и затихшим.

– Как здесь все зловеще! – сказала с дрожью в голосе Эрменгарда. – Уйдем отсюда!.. Слава богу, я приказала слугам ждать меня с дормезом. Я бы не смогла проделать этот путь еще раз по снегу… Хотите, я предупрежу вашего мужа, что забираю вас с собой?

– Это бесполезно! – ответила Катрин, качая головой.

– Он или совершенно глуп, или бессердечен! Хотя я уже давно отказалась от попыток понять мессира Гарена! Пойдемте, моя дорогая!

Раскланиваясь по дороге, обе женщина дошли до открытых ворот аббатства. Они уже садились в длинную карету, когда к ним подошел паж. В руках он держал какую-то бумагу, которую протянул Катрин.

– От его светлости! – прошептал он.

Молодая женщина узнала маленького Жана де Ланнуа. Подросток улыбнулся ей, низко поклонился и удалился к кортежу своего хозяина. Катрин и Эрменгарда поднялись в карету и рухнули без сил на подушки. Эрменгарда бросила муфту в ноги своей подруги, которая уже разворачивала записку и читала ее при неверном свете свечи, вставленной в золотое кольцо, прикрепленное к дверце. Кожаные занавеси хорошо защищали от резкого ветра, дувшего снаружи. Заледеневшая Катрин еще некоторое время стучала зубами от холода. Но записка Филиппа очаровала ее.

«Умоляю тебя, – писал герцог, – приходи, приходи сегодня вечером!.. Мне совершенно необходимо тебя видеть, а я буду в замке всего три дня. Прости, что тороплю тебя. Но я слишком люблю тебя! Ланнуа будет ждать тебя до полуночи у садовой калитки…»

Подписи не было, но Катрин она была не нужна. Она скомкала записку и положила ее в кошелечек. Ей вдруг стало легче дышать. Тоска, сжимавшая ей сердце со вчерашнего дня, мгновенно отпустила ее. У нее появилась надежда спасти подругу.