Катрин. Книги 1-12

Она не могла поверить, что все эти негодяи прошли через нее…

Она вдруг вспомнила о том, что ей еще предстояло пережить. Она будет похоронена вместе с разлагающимся трупом. Должно быть, где-то ей уже роют могилу. Она слышала странные звуки, потрескивания, безумные восклицания. Больше всего она хотела бы избавиться от своего тела, которое приносило столько боли. Она закрыла глаза, чтобы не видеть, как к ней подойдет светящаяся радостью Амандина…

Чья-то рука приподняла ее голову. Губами она почувствовала жесткий и холодный край миски.

– Пока она не очнется, ты не сможешь напоить ее, – тревожно прошептал знакомый голос Беранже.

 – Я боюсь, не умерла ли она…

– Замолчи, лучше растирай ей ступни, они ледяные.

Не смея в это поверить, она снова открыла глаза, узнала склоненное над ней лицо Готье.

Это он, поддерживая за голову, пытался напоить ее, в то время как Беранже отогревал своими горячими руками ее ноги. Инстинктивно, подталкиваемая непреодолимым стремлением к жизни, которая больше не была адом, она отпила глоток воды. Вода была невкусной, но утолила жажду."

"– Она пьет! – восторженно заявил Готье.

 – Она приходит в себя. Слава Господу Богу!

– Я думаю, мы подоспели вовремя, – совсем рядом ответил знакомый мужской голос, – все эти дьяволы хотели ее! Они бы разорвали ее, как волки!

– Мы никогда не рассчитаемся с вами! – продолжал Готье. – Если бы не вы, мы до сих пор сидели бы в этой вонючей дыре, а наша несчастная госпожа погибла бы. Я хочу надеяться, что они не причинили ей неизлечимого зла. Она словно мертвая.

– Женщины очень живучи! Я знаю не одну, пережившую подобное и потом поправившуюся. О! Вот и мельница пылает.

Это должно ее согреть.

Поверх миски, из которой Катрин теперь с жадностью пила, она увидела красное зарево. Оттуда раздавались крики и стоны, смешивающиеся с непонятным для нее шумом, заглушавшим плеск лопастей.

Она увидела плачущего, раздетого почти догола Беранже и мужчину, голос которого она не узнала, стоящего у воды и любующегося пожаром. Это был Жан, нищий церкви Нотр-Дам.

Чуть повернув голову, она увидела, как высокие языки пламени лизали старую мельницу. На этом адском фоне выделялись черные силуэты солдат с факелами и оружием.

Шеренга лучников, выстроенная в боевом порядке, сражала стрелами всякого, кто пытался вырваться из пекла.

– Как вы себя чувствуете? – нежно спросил Готье.

– Как будто по мне проехало колесо.

– Как только монсеньор де Руссе закончит свою работу, он перевезет вас к госпоже Симоне, и там вас вылечат.

– Руссе? Что произошло? Как я очутилась здесь?

– Благодаря этому человеку, – указывая на Жана, ответил юноша. Жан, вытянувшись, созерцал пожар, подобно Нерону перед вратами Рима.