Катрин. Книги 1-12

– Я жду лишь вашего приказа, монсеньор!

– Эй вы, разденьте ее!

Кто-то ножом отрезал завязки на платье. Катрин быстро раздели, не переставая при этом щипать и мять ее тело. Хохот и ругательства заглушили ее мольбы и крики. Она теперь была в самом центре ада, окруженная искаженными гнусными лицами разбойников, дерущихся за право дотронуться до нее первым.

Голос Дворянчика прекратил гвалт.

– Привяжите ее к столу, свора негодяев. И не деритесь, тут на всех хватит!

– Это невозможно! – возразил кто-то. – Нас слишком много. Она быстро сдохнет. Нас, солдат, должны пропустить первыми, мы торопимся…

Катрин связали руки за спиной, спутали ноги.

По приказу Амандины ей вставили кляп и подтащили к краю стола. Не имея возможности кричать, она стонала, как раненое животное, моля всем сердцем, чтобы скорая смерть избавила ее от того, что сейчас произойдет.

Говорить она не могла, но могла слышать. Во внезапно возникшей тишине она услышала восхищенный возглас Дворянчика:

– Клянусь рогами ее мужа-дурака, до чего же хороша шлюха! Было бы обидно не попользоваться ею. Друзья, вы разрешите мне начать?

Все дружно загалдели, ободряя его непристойными восклицаниями.

Дворянчик медленно подошел к раздетой неподвижной женщине. Веревки удерживали ее раздвинутые ноги, выставляя напоказ золотистый пушок и скрытую под ним долину… Руками, закованными в броню, он оперся о ее нежные плечи и грубым ударом, так что жертва застонала, вошел в нее…

Атака была болезненной, но короткой. Затем подошел следующий, и еще один, и еще. Запах гвоздики, исходивший от Дворянчика, сменился запахом оружейной смазки, пота и грязи его людей.

Измученная, растерянная, с бесчувственным телом, почти без сознания, Катрин уже не плакала.

Задыхаясь под кляпом, разрывающим ей рот, она тихо стонала, все слабее и слабее. Ее тело, все ее существо было сплошной болью. После очередной грубой атаки она лишилась чувств.

Она была без сознания, когда Дворянчик с эскортом выехал с мельницы-пепелища, оставив ее бродягам, которым Амандина собиралась отдать истерзанное тело Катрин, чтобы завершить осквернение и разрушение совершенной красоты, которая и была основной причиной ненависти девицы Ла Верн. Собственный стон и ощущение холода вывели Катрин из обморочного состояния.

Она не поверила, что достигла наконец леденящего мрака смерти. Безумная жажда раздирала ей горло. Живот горел, так же как и ступни, запястья: пытаясь вырваться, она содрала нежную кожу. Вокруг нее все было реально. Она еще не достигла глубин ада.

С трудом она приоткрыла распухшие от слез веки, увидела черное небо и чью-то плотную тень. Понемногу сознание возвращалось к ней. Она лежала прямо на земле на ткани, царапающей кожу.

Вне всякого сомнения, она была еще жива.