Катрин. Книги 1-12

Ты – это ты… Исключительное существо, наполовину женщина, наполовину богиня… редкое и бесценное сочетание. Чтобы завоевать его, целые армии могли бы воевать друг с другом. Когда-то уже существовала такая женщина. Десять лет два народа убивали друг друга, потому что она покинула одного из них ради другого. Великая столица была сожжена, погибли тысячи воинов, чтобы брошенный супруг вновь обрел свою собственность. Ее звали Елена… Она была белокура, как и ты, но, конечно, хуже тебя… Ни одна другая женщина в мире, даже наша праматерь Ева, не имела таких волос, как у тебя… Мое золотое руно!

– Какое красивое название! – воскликнула Катрин.

Филипп притянул ее к себе и закрыл ей рот поцелуем.

– Это из античной истории. Я когда-нибудь расскажу тебе…

– А почему не сейчас?

– Угадай… – сказал он, смеясь.

Теперь в комнате раздавался только треск горевших поленьев, а Катрин и Филипп вновь забыли о внешнем мире.

Когда она сказала ему, что ждет ребенка, он на мгновение онемел от удивления, а потом выказал неуемную радость, благодаря ее за редкий подарок.

– Ты избавляешь меня от угрызений совести! – закричал он. – Мне было стыдно, что я позвал тебя сюда в тот самый вечер, когда моя мать… Но эта новая жизнь, о которой ты мне сказала, искупает мою вину. Ребенок… Ведь у нас будет сын, правда?

– Я сделаю все, что смогу, – ответила со смехом Катрин. – Ты счастлив?"

"– И ты еще спрашиваешь!

Он спрыгнул с кровати, взял с буфета два золотых кубка, наполнил их вином и протянул один Катрин.

– Это мальвазия! Выпьем за нашего ребенка!

Он поднял свой кубок, залпом выпил и снова лег, глядя, как Катрин пьет вино маленькими глотками.

– Ты похожа на кошку перед горшком сметаны, – сказал он, наклоняясь, чтобы слизнуть каплю вина с голой шеи Катрин. – А теперь скажи, чем я могу хоть немного отплатить тебе за эту радость?

Он снова прижал ее к своей груди. Катрин слышала, как бьется сердце любовника. Но ее собственное билось сильнее. Момент наступил… она и так ждала слишком долго. Она чуть было не забыла в восторгах этой ночи об отчаянии Одетты. Еще теснее прижавшись щекой к телу Филиппа, она прошептала:

– Я… я хочу кое-что у тебя попросить.

– Говори скорее… я заранее на все согласен.

Она приподнялась, положила ладонь на губы герцога, грустно покачав головой:

– Не обещай ничего так быстро! Тебе наверняка не понравится то, что я тебе сейчас скажу. Может быть, ты даже рассердишься…

Она ждала реакции на свои слова, и ее беспокойство только возросло, когда она увидела, что Филипп смеется.

– Нечего смеяться, уверяю тебя, – сказала Катрин, смутно волнуясь.