Катрин. Книги 1-12

Построенный на берегу Реи, как и Венеция, его средиземноморская соперница, главный город Фландрии поднимал к небу кружево из светлого камня, хранящего отблески столь редкого здесь солнца."

"Таверна «Ронс-Куроне» на одной из самых оживленных улиц города приютила путников. На Катрин нахлынули старые воспоминания. Внешне здесь все осталось по-прежнему. И все же что-то неуловимо изменилось – неуемное фламандское веселье, гомон и крики, раньше не умолкавшие в Брюгге ни днем ни ночью, сменили приглушенные голоса и шепот. Даже в зале «Ронс-Куроне», несмотря на красные носы, как и прежде погружавшиеся в пивную пену, глаза оставались холодными и недоверчивыми.

Можно было подумать, что весь город затаил дыхание, чего-то ожидая.

В гостинице, помнящей беззаботный смех юной Катрин, она внимательно следила за тем, чтобы не быть узнанной и не выдать себя.

Следуя совету Яна ван Эйка, она представилась дамой Бернеберге, совершающей паломничество в Брюгге и стремящейся излечиться от болезни. Естественно, ее внешний вид соответствовал избранному персонажу: головной убор причудливой формы прикрывал лицо, строгий нагрудник скрывал плечи и шею и доходил до нижней губы.

Не было видно ни единого золотого волоска, платье из серого сукна немецкого покроя надежно скрывало ее прелестные формы.

Беранже, возмущенный необычным нарядом своей обычно столь элегантной хозяйки, вынужден был довольствоваться коротким объяснением:

– Когда-то я долго жила в этом городе, и здесь могут узнать меня. Я, конечно, не настолько самонадеянна, чтобы считать себя незабвенной, и убеждена, что меня давно забыли, но предпочитаю не рисковать. К тому же у меня появится шанс быть принятой супругой нашего друга ван Эйка, если мы с ней встретимся.

– Это действительно благоразумно, – вздохнул Готье. – Если я правильно понял, это – настоящая мегера. Я надеюсь, что нам удастся избежать этой встречи.

Катрин тоже на это надеялась. Она еще больше укрепилась в своем намерении не встречаться с ней, увидев ван Эйка, пришедшего на следующий день навестить ее в «Ронс-Куроне». Она с трудом узнала его: это был совсем другой человек. Вольный художник с горящим взором, словоохотливый посланник герцога, любезный и галантный попутчик, страстный друг – все исчезло, пред ней предстал серьезный, чопорный, знатный горожанин.

Ян сделался вдруг грустнее всех других жителей Брюгге.

Ему понравилось строгое одеяние Катрин, и, подыгрывая ей, он поинтересовался о здоровье дамы Бернеберге и сообщил ей громким голосом, что церковный сторож часовни Сен-Сан будет этим вечером в ее распоряжении и отведет ее к святым мощам.

Катрин посоветовала Готье и Беранже осмотреть город, пока она будет готовиться к вечернему походу.