Катрин. Книги 1-12

В порыве она бросилась на колени перед узником, срывая перчатку с левой руки, чтобы показать заветный изумруд.

— Сир! — прошептала она. — Да соблаговолит ваше величество уделить мне минуту для беседы! Меня послала ваша августейшая мать.

Рене д'Анжу вскочил. Он повернулся к Руссе, все еще стоявшему у двери.

— Но… что это значит?

Капитан улыбнулся.

— Я бы не осмелился, сир, допустить к вашему величеству моего кузена, каким бы хорошим он ни был… и вот у ног вашего величества прелестный посланник королевы Иоланды, вашей матери.

— Моей матери?

— Да, сир, — горячо ответила Катрин, — ваша мать оказала мне честь своим доверием, дав мне это кольцо со своим гербом… и послание!

В ее руках появилось письмо.

Рене схватил его, сорвал печать, развернул лист, наклонившись поближе к свече…

Катрин увидела, как дрожат его руки. Это были первые за несколько месяцев новости, которые он получил от матери. Его сильное волнение растрогало молодую женщину.

Закончив чтение, он нежно поцеловал подпись, сложил письмо и сунул его за ворот камзола. Затем повернулся к коленопреклоненной Катрин, посмотрел на нее долгим взглядом, не произнося ни слова.

— Сир… — начала было она вопреки этикету. Одно это слово возымело действие. Рене д'Анжу вздрогнул, как будто проснувшись, и покраснел.

— О! Простите меня! — воскликнул он, наклоняясь к ней, чтобы помочь подняться. — Вы решите, что я мужлан, — добавил он с улыбкой, которая сразу напомнила о его молодости. — Женщину! Такую красивую я держу у своих ног!

— Вы знаете, кто я?

Он рассмеялся. Смех его был таким звонким и заразительным, что сразу развеял мрачную обстановку.

— Не такое уж это чудо.

Королева, моя мать, называет вас госпожой де Монсальви и так подробно описывает, что ошибиться нельзя, несмотря на этот нелепый наряд. Не могли бы вы на минуту снять мантию и капюшон, чтобы я лучше вас разглядел? Я так давно не видел красивых женщин. а моя мать пишет, что не найти красивее вас…

— Сир, — вмешался обеспокоенный Руссе, — ваше величество не должно забывать, что сейчас принесут вино и госпожа Катрин должна для всех остаться моим кузеном. Как только она разденется, вскроется подлог.

— Хорошо, подождем вино, но потом, я вас умоляю, доставьте мне радость увидеть настоящее женское лицо, волосы… Нет ничего прекраснее женских волос! Но любопытно, сеньор де Руссе, с чего это вы так старались, чтобы провести ко мне посланницу моей матери? Ведь ваш долг — охранять меня, и до сегодняшнего дня вы выполняли возложенную задачу с примерным рвением, достойным самых горячих похвал вашего господина.

Легкая ирония скрывала упрек, и капитан нахмурился.

— Госпожа де Монсальви — мой старый дорогой друг, которому я не могу ни в чем отказать.