Катрин. Книги 1-12

От шума падающего кубка проснулась собака.

— Я умоляю вас простить меня, сир, но это вино… Я почти уверена, что оно таит опасность.

— Опасность? Какую опасность, кроме дурмана?

— Госпоже де Монсальви грезятся повсюду яд и отравители, — смущенно улыбаясь, объяснил Руссе, что еще больше разозлило Катрин.

— Чего вы ждете и не делаете, что я сказала? Бегите, ради Бога! Человек, который только что вышел отсюда, — из отряда Дворянчика! Я в этом уверена. Я его узнала! — Катрин схватила с подноса нетронутый кубок и протянула его капитану. — Отведайте это вино, друг мой! Ведь это ваше вино!

Жак де Руссе взял кубок, понюхал вино, затем поставил на место и, ни слова не говоря, вышел из комнаты.

Слышно было, как он позвал охрану. Катрин и король остались наедине. Рене, не глядя на Катрин, машинально взял с сундука салфетку и вытер ею лицо и руки. Казалось, он забыл о ее присутствии. Глубокая морщина обозначилась на его лбу, он размышлял.

— Вы сказали-Дворянчик? — спросил он через минуту. — О ком идет речь? Он ведь не из Коммерси?

— Да, монсеньор. Роберт де Сарбрюк, если быть точнее.

— Это невозможно! Он ведь находится в Баре у меня под стражей за бесконечные мятежи и злодеяния, которые причинил моим жителям в Лотарингии.

— Он больше не в плену. Сир, поверьте мне, не так давно я с ним столкнулась при обстоятельствах, которые не смогу забыть. Он убежал, сир, или его отпустили.

— Это невозможно. Королева Изабелла, моя добродетельная супруга, не допустила бы такой оплошности. К тому же его сын был у нас в заложниках и…

— С ним не было детей, и я бы удивилась, если бы он обременял себя детьми, так же, впрочем, как и угрызениями совести. Я держу пари, что он убежал, не заботясь о ребенке, цинично рассчитывая на известную доброту вашего величества, чтобы не пожалеть о своем побеге.

И, наконец, последнее. Он руководил осадой Шатовилена, откуда я держу свой путь. Там он полностью показал себя — бродяга, головорез и вор. К тому же у меня есть все основания полагать, что он сейчас в Дижоне, готовится к убийству его величества, что, как он считает, поможет освободить его сына. Со своей стороны…

Вдруг жалобно заскулила собака. Катрин и Рене одновременно повернулись к камину. Животное уткнулось модой в пол, его светлая шерсть была запачкана красным вином, из пасти текла слюна, глаза закатились, лапы судорожно сжимались.

Король с криком бросился к собаке и осторожно дотронулся до остывающего тела.

— Раво! Мой пес! Мой верный Раво! Что с тобой?

— Видимо, он лизнул это проклятое вино, сир, — прошептала Катрин. — Это лишь подтверждает мои догадки. Он отравлен…

— Боже мой! Молока! Пусть мне принесут молока! Катрин, скорее скажите, чтобы мне сейчас же принесли молока! Катрин в ответ лишь покачала головой.