Катрин. Книги 1-12

— Жанну мы любили, — сурово заметил он, — и не позволим вам осквернять память о ней. Если вы ищете какую-то авантюристку, так надо было ехать не к нам: здесь бы ее уже давно повесили!

— Вы думаете, я желаю той добра?

— Добра или зла, мне на это наплевать! Я знаю лишь одно: наша Жанна умерла, иначе мы бы не были так несчастны!

Путникам неохотно подали скудный ужин, ибо серебряная монета независимо от ее происхождения была редкой удачей в это страшное время.

Готье, который от самого Дижона не пытался прервать грустный поток мыслей хозяйки, обращаясь к ней лишь по необходимости, решился нарушить молчание.

— Госпожа Катрин, скажите, пожалуйста, почему вы именно здесь решили искать самозваную Жанну?

— Она должна быть где-то здесь, это, естественно, родные края…

— Ничего подобного, ведь трактирщик сказал, что ее бы здесь повесили!

— Он сам не знает, что говорит. Я помню о том, что мне говорил супруг.

— Тогда, может быть, вы мне их повторите?

— Конечно. Он сказал: «Я встретил ее, когда отправился за Робертом к Новому замку. Она приехала в Сен-Преве».

— И вы решили, что Сен-Преве и Новый замок находятся рядом?

— Вот именно!

— К сожалению, это не так! Сен-Преве расположен близ Меца, и ваша ошибка происходит от того, что капитан Де Монсальви, преследуя какие-то свои цели, не дал вам никаких пояснений.

Несколько раздосадованная, Катрин недоверчиво посмотрела на конюшего.

— Откуда вам это известно? Я не знала, что вы из Лотарингии.

— Не я, а моя мать, — спокойно ответил Готье. — У меня даже был дядя-каноник, проживающий в Сен-Преве. К несчастью, его уже нет с нами. Я думаю, что, если вы хотите разыскать эту женщину, единственный выход — это отправиться в Мец.

Неоспоримая логика юноши вызвала у его хозяйки вспышку гнева.

— Вам бы следовало рассказать мне об этом раньше! Почему вы молчали все это время?"

"— Но вы ни о чем меня не спрашивали! С тех пор как мы покинули Дижон, у Беранже и у меня сложилось впечатление, что мы вам в тягость. Еще недавно вы дорожили нами, что самоотверженно доказали, принеся себя в жертву. Я боюсь, что испытание было слишком суровым для вас, и теперь вы нас так же ненавидите, как раньше любили.

Впервые что-то шевельнулось в оледеневшем сердце Катрин. Она посмотрела на своих спутников. При желтом свете свечи она заметила на грустном лице Готье упрек, а лицо Беранже выражало беспредельную тоску.

— Что с вами? — прошептала она.

— Это из-за вас. Раньше вы позволяли мне вас охранять, защищать, иногда даже решать за вас. Я был для вас и конюхом, и другом. Теперь же мне кажется, мое присутствие стало для вас обременительным.