Катрин. Книги 1-12

— Я не могу в это поверить! Это — не причина для смерти! Это глупо, глупо хотеть…

Юноша бросился на край кровати и разрыдался. Ван Эйк, быстро пробежав глазами письмо, поднял на Катрин полные недоверия глаза:

— Это все выдумка? — произнес он наконец. — Вы же не собирались?..

Она опустила голову, стыдясь той минуты отчаяния, которая уронила ее в глазах старого друга и Готье.

— У меня нет другого выхода, — сказала она наконец. — Если бы вы не пришли, все было бы уже кончено. Но вы пришли!

— Я не устану благодарить за это Бога! — ответил Ван Эйк. Затем он повернулся к Готье, не привыкшему к долгому бездействию и уже вытирающему слезы.

 — По всей видимости, поскольку Всевышний послал меня сюда, я должен найти способ помочь вам. Мальчик мой, а что, если вы расскажете мне все по порядку? А в это время ваша хозяйка оденется. В комнате не топлено, а на ней лишь тоненькая рубашка: она, наверное, дрожит от холода. Пойдем, закажем завтрак и выпьем по стаканчику горячего вина. Катрин, вы должны пообещать мне не предпринимать второй попытки. Я уношу ваше оружие.

— Это ни к чему, Ян! Я даю слово. Я сейчас к вам спущусь.

Да, кстати, а вы-то почему здесь? Мне с трудом верится, что вы очутились в таверне по Божьему указанию, чтобы вытащить меня из беды.

Ван Эйк улыбнулся.

— Пути Господни неисповедимы! Я прибыл, чтобы объявить герцогине, что она не получит больше денег от герцога Филиппа. Ее следует урезонить. Эта женщина — просто бездонная бочка. У нее полно долгов, и если ничего не изменится, единственное, что ей останется, — это…

— …Это продать свое герцогство монсеньеру герцогу Бургундскому, не так ли? Он все такой же! А вы, Ян, по-прежнему выполняете его неприятные поручения.

Когда мужчины вышли из комнаты, Катрин быстро привела себя в порядок и оделась. Еще час назад графиня думал о смерти, а сейчас она неожиданно почувствовала, что замерзла, голодна и по-прежнему любит жизнь.

Она не представляла, чем художник сможет помочь ей, но Катрин была известна его мудрость, осторожность изобретательность. Эти качества, помимо таланта, сделал его одним из самых любимых подданных Филиппа.

К тому же хорошо бы хоть раз поделиться с кем-то своей тяжкой ношей.

Очень скоро умытая, тщательно одетая и причесанная Катрин спустилась к мужчинам.

Ван Эйк заказал обильны! завтрак. Беранже с блестящими от удовольствия глазами завоевывал сердце художника своим выразительным смуглым лицом и сообразительностью.

Они начали трапезу в тишине, нарушать которую у Катрин не было никакого желания. Обычно неприхотливая в еде, этим утром она ощутила новый вкус ветчины, молока, свежеиспеченных хлебцев. Ван Эйк ел с аппетитом человека, проделавшего долгий путь и восполняющего жизненные силы.