Катрин. Книги 1-12

Вы мне можете подарить два дня? Я совершенно без сил, моя дорогая, а мне не хотелось бы вернуться домой на носилках и с воспалением легких!

— Хорошо! Было бы некрасиво с моей стороны вам в этом отказать, мой бедный Ян. Вы стали таким изнеженным! Раньше вы были крепче! Может быть, с возрастом и меня это ожидает.

— Я не изнежен, — обидевшись, пробурчал он, — но мне уже не двадцать лет, а за окном такая погода, в какую хороший хозяин собаку не выгонит. Вас же жизнь закалила.

Он выглядел таким несчастным, утратив из-за насморка все свое великолепие, что Катрин почувствовала угрызения совести за свое отношение к преданному другу.

Наклонившись, она поцеловала его небритую щеку."

"— Ян, не сердитесь на меня! Я знаю, что стала невыносимой, отвратительной и плачу неблагодарностью за вашу дружбу. Но я опасаюсь пребывания в Лилле, мне хотелось бы побыстрее убраться отсюда.

— Почему это вдруг? Мне казалось, что вы любите госпожу Симону Морель и будете рады ее видеть.

Нетерпеливым жестом Катрин указала на огромное бургундское знамя, развевающееся на ветру, и на такие же небольшие знамена, украсившие дворцовые башни и дозорную каланчу, — верный признак присутствия герцога.

— Ее — да, но его… я не хочу, чтобы он знал о моем присутствии!

— О чем вы? — пробурчал Ван Эйк. — Откуда он может узнать?

— Вы можете ему это сообщить, друг мой. Вы и сами не заметите, как упомянете обо мне во время своего доклада. Художник мгновенно покраснел.

— Вы считаете меня способным на это? Его оскорбленный вид рассмешил Катрин.

— Конечно же, вы на это способны! Вы — образцовый слуга герцога. Вы, наверное, забыли, как два года назад мне пришлось бежать от вас, иначе вы бы доставили меня к нему со связанными руками и ногами.

— Вы правы. Но то был приказ!

— А сейчас нет? Я считаю, что удача еще ближе на этот раз, и боюсь, что мое возвращение к Филиппу стало для вас навязчивой идеей. Я не уверена, что вы действительно намереваетесь доставить меня в Брюгге, а не закончить путешествие здесь, в Лилле, как сами только что проговорились.

— Это смешно! Почему это вдруг я не вернусь к себе домой в Брюгге?

— В Дижоне я узнала, что в последнее время не так уж хорошо приходится верным подданным Филиппа в Брюгге.

Народ бунтует против своего повелителя, стремящегося урезать их привилегии из-за неудачи при Кале. Он отказывается разрушить укрепления соседнего порта. Друг мой, я слишком хорошо знаю жителей Брюгге, чтобы представить, как сложно их усмирить: ведь кровь уже пролилась.

— Я смотрю, история пишется по-разному: все зависит от того — бургундец или фламандец, — с раздражением воскликнул Ван Эйк. — Не будем делать скоропалительных выводов. Я скажу вам лишь, что с 13 декабря в городе спокойно — туда приехал герцог.