Катрин. Книги 1-12

– Зачем? Ты просишь убежища? Не думаю, что это так, глядя на твое окружение. Человеческое оружие должно быть оставлено на пороге Божьего дома. Если ты хочешь войти, Гарен де Бразен, ты войдешь, но один!

Компаньон де Бразена заговорил. Его хриплый голос как пилой ударил по нервам Катрин.

– Почему ты не хочешь впустить меня, монах? Я – Заика из Перужа.

– Я знаю это, – невозмутимо сказал Жан де Блези. – Я узнал тебя и знаю, по какой кровавой дороге ты идешь: задушенные женщины, зарезанные дети, сожженные деревни давно уже вопиют перед небесами против тебя. Ты – смердящее животное, и такие не имеют доступа в святой монастырь.

Брось оружие, посыпь голову пеплом и попроси прощения у Бога. Только тогда ты сможешь войти. Я узнаю тебя по тем двум несчастным, которых ты волочишь за собой. Если ты хочешь, чтобы я говорил с тобой, дай братьям забрать их.

В ответ разбойник разразился оскорбительным смехом.

– Ты понапрасну тратишь свою жалость, монах. Это два колдуна, почитатели дьявола, к тому же они предатели! Они заслуживают только костра!

Гарену надоел этот спор, и он закричал, привстав на стременах:"

"– Довольно болтать, господин аббат! Я пришел требовать у тебя мою жену Катрин де Бразен, которая прячется в твоем аббатстве.

Отдай ее мне, и мы пойдем своей дорогой. Я даже обещаю тебе убить сразу и без страданий этих двух несчастных, которые прятали ее до сих пор.

– Без страданий? – презрительно и высокомерно спросил аббат. – Уж не потерял ли ты разум, Главный казначей Бургундии? Ты думаешь, что твой господин простит тебе, что ты связался с этим бандитом? По какому праву ты говоришь со мной тоном хозяина? Или ты забыл, насколько я знатнее тебя? Я слуга Господа, поэтому иди своей дорогой.

Твоя жена, полумертвая от усталости, чуть не погубленная тобой, пришла сюда просить убежища, на что имеет право любой несчастный, приходящий на порог аббатства. И я дал ей убежище. Она уйдет отсюда только по доброй воле.

Несмотря на ужас, в который ее повергла жестокая судьба Жерве и Пакретты, Катрин не могла не восхищаться гордой выдержкой аббата. Его тонкий высокий силуэт вырисовывался на красном фоне ночи, освещенной факелами. Он стоял над краем пропасти, из глубины которой выступали искаженные ненавистью лица Гарена, Заики и его людей, которые были похожи на демонов, исторгнутых адом.

Аббат был похож на темного ангела чистилища, простирающего свои черные крылья, чтобы отвергнуть или принять приходящих к нему.

– Я – воскресение и жизнь! – прошептала Сара в смятении, и Катрин поняла, что ее верная подруга испытывает то же, что и она сама. А на лице Эрменгарды читались радость и гордость. Она гордилась аббатом. В нем говорила порода – без гнева, но и не без высокомерия.