Катрин. Книги 1-12

Отросшие волосы были спутаны на голове. Во время ареста он потерял свою черную повязку, которая закрывала его глаз, и Катрин впервые увидела его рану. Вместо глаза была черная дыра, а вокруг – розовые рубцы, резко выделявшиеся на бледном лице. Замерев от ужаса, Катрин осталась у двери, не в силах оторвать свой взгляд от этой ужасной картины. Раздавшийся смех Гарена заставил ее вздрогнуть.

– Вы не можете узнать меня? А я вас сразу узнал, несмотря на маску, скрывающую ваше хорошенькое личико, моя дорогая Катрин!

Насмешливый тон разгневал ее. Итак, он все тот же! Значит, ничто не может его сломить? Даже здесь он сохранил свою иронию и раздражающую надменность.

– Не волнуйтесь! – жестко сказала она. – Я узнала вас. Хоть вы и очень изменились, Гарен… Кто может узнать в этом людском отребье богатого и высокомерного Гарена де Бразена? Я не забыла, как вы безжалостно приковали меня к стене столь же ужасной тюрьмы и как вы смеялись… Теперь пришла моя очередь смеяться при виде вас со связанными руками и ногами, лишенного отныне возможности кому-либо в чем-либо навредить.

Завтра вас поволокут через весь город и повесят, что давно надо было сделать с вами…

Она разжигала свой гнев, но тяжелый вздох колодника остановил поток ее слов.

– Не будьте вульгарны! – проговорил Гарен. – Вы похожи на кумушку, избитую своим мужем, которая радуется при виде двух стражников. Если это все, чему вы научились у меня, то я расстроен. Мне хотелось сделать из вас знатную даму… Видно, мне это не удалось…

Насмешливое презрение, сквозившее в словах Гарена, охладило вдруг ее пыл. Она не нашлась, что ответить. Теперь слово взял Гарен.

Он криво улыбнулся. Его ледяное спокойствие и даже пренебрежение ошеломили Катрин. Она чувствовала, что никогда не поймет этого человека, однако именно этого она добивалась – понять.

– Вы пришли посмотреть, во что меня превратили люди доброго герцога? – продолжал узник. – Ну что ж, посмотрите! Если я вас правильно понял, вы удовлетворены! Что ж, моя дорогая, попрощайтесь со мной и оставьте меня наедине с моими мыслями. Мне осталось не так много времени.

«Но он же отсылает меня! – подумала Катрин. – Он не желает меня видеть».

Она не могла допустить, чтобы этот закованный в цепи человек, лишенный всего, говорил с ней высокомерным тоном господина… Но она поняла, что, если она будет продолжать давать волю своему гневу, он ничего ей не скажет. Тогда она спокойно подошла к нему и села на большой камень – единственную мебель его темницы.

– Нет, – сказала она глухо, втыкая свой факел в мокрую землю. – Я пришла не для того, чтобы полюбоваться на ваши мучения. Вы причинили мне зло, и я злюсь на вас.