Катрин. Книги 1-12

Потом Катрин спросила бесцветным голосом:

– Когда произойдет казнь?

– Завтра в середине дня…

Поскольку обе женщины продолжали молчать, Жак де Руссе откланялся, прося разрешения удалиться. Эрменгарда кивнула ему, и он вышел из комнаты. Когда звон его шпор замолк в глубине дома, Эрменгарда подошла к Катрин, которая оставалась неподвижной.

– О чем вы размышляете, Катрин? Что вы задумали?

Молодая женщина медленно перевела на нее взгляд. И графиня прочла в нем решимость."

"– Мне надо увидеть его, Эрменгарда! Я должна его увидеть до…

– Вы считаете, что это будет полезно?

– Для него – нет.

А для меня – да! – вдруг резко проговорила Катрин. – Я хочу знать. Я хочу понять… Я не могу допустить, чтобы он ушел из моей жизни, не объяснив всего происшедшего. Я пойду в тюрьму. Говорят, тюремщик очень неравнодушен к золоту. Он позволит мне поговорить с ним.

– Я пойду с вами…

– Я бы предпочла, чтобы вы этого не делали! Вы и так достаточно скомпрометированы в этом деле, моя дорогая! Позвольте мне пойти одной. Со мной будет Сара, она проводит меня…

– Как хотите, – ответила Эрменгарда, пожимая плечами.

Говоря это, она направилась к сундуку, достала оттуда увесистый кошелек и протянула его Катрин. – Возьмите это! Я вижу, что вы готовы бросить одну из ваших драгоценностей в жадную лапу этого мужлана, потому что у вас нет ничего другого. А мне было бы жаль… Вы вернете мне деньги позже, вот и все.

Без ложного стыда Катрин взяла кошелек, сунула его за пояс, поцеловала подругу и направилась в свою комнату, чтобы взять темную накидку и попросить Сару проводить ее.

Несколько минут спустя обе женщины, закутанные в черные плащи и с масками на лицах, вышли из особняка Шатовилленов и направились к соседнему дому.

Была глубокая ночь, к тому же лил дождь. Значит, на улице никого не было. Катрин решительно направилась к ратуше, вошла во двор и вложила в руку полусонного охранника золотой. Проходя через ворота, она старательно отводила глаза от железного ошейника и дыбы, которые были выставлены на углу дома Ла Тремуйлей и медленно ржавели. Сразу пробудившись при виде золота, охранник провел женщин в глубь двора, где возвышались глухие стены с одной лишь дверью, ведущей в тюрьму.

– Я хочу видеть тюремщика, которого зовут Руссот! – сказала Катрин.

Несколько мгновений спустя Руссот появился из низкой двери. Это был человек, одинаковый что в длину, что в ширину, почти квадратный, одетый в грязный и дырявый кожаный костюм. На его жестких, дурно пахнущих волосах красовался грязный колпак, а длинные руки свешивались до колен. В маленьких серых глазах не было даже смутного проблеска ума, но звон золота в кошельке Катрин пробудил в них какую-то искру.