Катрин. Книги 1-12

 – Идем к нему…

Вместе с Катрин и Сарой она большими шагами пересекла гостиную и поднялась по винтовой лестнице. Затем они прошли по широкой и короткой галерее со сводчатым потолком и витражами, на которых был изображен герб Шатовиллена. В глубине галереи находилась сводчатая дверь, ведущая в часовню. Вид ее заставил Катрин вскрикнуть. Храм был небольшой: сводчатый неф покоился на мощных романских колоннах из серого камня. В центре находился помост, обтянутый черным бархатом с золотом. На нем покоился мальчик в парадном костюмчике из синего бархата. У ног его было изображение герба его матери и геральдики герцога Бургундии, перечеркнутой красной полосой[8].

Четыре воина в блестящих латах стояли по углам смертного ложа, застыв как статуи. Целый лес желтых восковых свечей придавал маленькой часовне торжественный вид. Старые стены были задрапированы полотнищами черного бархата и знаменами.

Вся эта пышность поразила Катрин, и она обернулась к своей подруге. Эрменгарда вдруг покраснела и гордо вскинула голову.

– В этот скорбный час главное – это королевская кровь! – проговорила она хрипло."

"Ничего больше не сказав, Катрин подошла к ложу ребенка и опустилась на колени.

Она едва решалась поднять глаза на маленького покойника, обнаружив вдруг его поразительное сходство с отцом. Она не видела его уже два года и с трудом узнавала. Он казался таким большим, застыв в вечной неподвижности, с руками, сложенными на груди! Гордые черты и белокурые, коротко подстриженные волосы были такими же, как и у Филиппа. Это был его сын, и к горю Катрин прибавилось какое-то чувство ревности. Ей казалось, что маленький Филипп нарочно отвернулся от матери, оторвался от нее… Страшные сожаления разрывали сердце… Какое безумие было оставить его одного, лишить его материнской ласки! И вот теперь смерть навеки унесла его. Она горько упрекала себя за свое равнодушие к сыну. Родственная связь разорвалась, причиняя ей ужасную боль. Ей хотелось взять на руки это маленькое тельце, согреть его своим теплом. Она сейчас отдала бы жизнь, лишь бы маленький Филипп открыл глаза и улыбнулся ей. Но он улыбнулся в последний раз Эрменгарде, а не ей…

Согнувшись под тяжестью своего горя, которое она все более осознавала, Катрин закрыла лицо руками и долго плакала у ног своего мертвого сына.

Лежа на своем скорбном пышном ложе, мальчик уже находился в другом мире.

Всю следующую ночь, забыв об усталости, Катрин провела в молитвах в часовне. Ни увещевания Сары и Эрменгарды, ни советы капеллана не могли оторвать ее от ребенка.

– Я хочу быть рядом с ним так долго, как только можно! – отвечала она. – Мне жаль тех лет, что я была далеко от него!..

Понимая, что творится в душе Катрин, Эрменгарда больше не настаивала. Она тоже молилась всю ночь.