Катрин. Книги 1-12

Иногда она делала короткую остановку у придорожного распятия или фигурки святой Девы Марии на перекрестке дорог, молилась, чтобы она дала ей силы идти, и продолжала свой путь.

При виде могучей реки, открывшейся перед ней, она закричала от радости. Несмотря на усталость, она подбежала к ней, как к наконец найденному другу, нагнулась над водой, чтобы напиться, погрузила в воду свои усталые ноги и руки. Потом села на берегу, глядя, как река катит свои волны, которые вскоре достигнут Орлеана, а завтра, может быть, принесут ее к его стенам. Перед ней вдоль холма карабкались по склону высокие дома с бурыми крышами старого городка Жьен.

Над этим древним городом герцогов Орлеанских возвышался старый полуразрушенный замок. Но Катрин не интересовала эта старинная крепость. Она смотрела на берег, где под арками еще не достроенного моста стояли плоскодонки, баржи и лодки, предусмотрительно вытащенные на берег.

Солнце, как огненный шар, окрашивало воды Луары в пурпур, как бы готовясь нырнуть в них. Рожок дозорного над крепостными воротами звал припозднившихся вернуться за стены крепости. Город закрывался на ночь… Катрин поспешила снова обуться и, прихрамывая, направилась к подъемному мосту.

Солнце уже село, и стало темно. Катрин прошла под арку ворот в числе последних и остановилась, чтобы спросить у солдата, охранявшего их, где находится крытый рынок. Она знала, что в большинстве городов, особенно тех, которые стоят на пути к наиболее известным местам паломничества, на рынках отводится угол, где паломники могут остановиться на ночь, чтобы укрыться от ветра и сырости.

– Иди прямо, потом направо! – ответил солдат. – Ты идешь во Флери, женщина?

– Я иду туда!

– Да хранит тебя Бог и святой Бенуа!

Она поблагодарила его кивком головы и вышла на улицу, которая была настолько узкой, что, казалось, дома почти смыкались.

Бредя по этой улочке, она доела то, что оставалось от хлеба, отданного ей Магдаленой, и вскоре вышла к рынку. Это была лишь высокая крыша, покоящаяся на мощных деревянных колоннах. Но убежище для паломников там было. Толкнув дощатую дверь, Катрин увидела, что на полу настелена свежая солома, на которой уже спал единственный паломник. Это был старик с изможденным от усталости лицом. Когда она вошла, он приоткрыл один глаз, что-то пробормотал и снова начал храпеть. Довольная тем, что не придется ни с кем разговаривать, Катрин забилась в уголок, сгребла немного соломы и легла, подложив руку под голову.

Ей казалось, что она только что уснула, когда ее начали трясти за плечо. Над ней склонился бородатый старец-пилигрим.

– Эй… – говорил он, – эй! Если ты идешь в аббатство, то пора вставать.

Она открыла глаза и, увидев, что занимается день, быстро поднялась.