Катрин. Книги 1-12

Были разожжены огромные костры, на которых тушилось в котлах мясо на ужин, и пока дети, забавляясь, бегали взад и вперед, женщины уселись ощипывать цыплят и готовить овощи, которые им удалось собрать. Все эти люди, босые и оборванные, держались с удивительным достоинством, а многие молодые женщины, черноглазые и черноволосые, были настоящими красавицами. Катрин перехватила взгляд Сары, сидящей на бревне рядом с молодым вожаком. Было заметно, что цыгане относятся к ней с большим уважением, и, когда ужин был готов, ей подали еду сразу же после того, как подали вождю.

Дети подняли невообразимый крик, особенно оглушительный и пронзительный в этих переливающихся весенних сумерках. Их родители, тихо переговариваясь, медленно, сосредоточенно ели, с видом людей, которым завтра предстоит множество серьезных дел. Время от времени до них долетал смех, и Катрин неожиданно почувствовала желание присоединиться к этому чудесному сборищу вокруг костра.

Большой кусок полотна был привязан к трем деревьям в конце поля и должен был служить укрытием на ночь для женщин и детей, которые, по всей видимости, не спешили укладываться.

Одни из них играли в прятки у костра, другие стояли и слушали, как старшие мальчики бренчали на лютне. Большинство детей были полуодеты, некоторые совершенно нагие, с забавными большими животиками. Невдалеке стояла группа девушек. Беспокойно постукивая тамбуринами и подергивая плечами, они, очевидно, с нетерпением ожидали начала танцев.

Наконец раздались аккорды, и девушки выбежали вперед, образуя буйное вертящееся кольцо вокруг самого яркого костра. Ритм танца становился все быстрее и неистовее, загорелые босые ноги мелькали над землей, широкие полосатые юбки взлетали все выше и выше…

По мере того как ускорялся темп танца, все чаще постукивали тамбурины в худых смуглых руках, длинные темные косы расплетались, свободно струясь по обнаженным плечам, а одежды соскальзывали в буйстве танца.

Неожиданно показалась луна, все вокруг осветив мягким сиянием. Девушки-цыганки словно обезумели."

"Живым пламенем, парящим и сияющим в медно-красном свете костра, они кружились и изгибались в неистовом танце. Катрин была очарована этой красотой.

Эти гибкие девушки были подобны жрицам какого-то непонятного, неизвестного культа. Закрыв глаза, они поднимали свои лица вверх, подставляя их струящемуся лунному свету… Все цыганское племя, казалось, заразилось неожиданной буйной радостью, и люди все быстрее хлопали в ладоши в такт музыке. Несколько жителей деревни, собравшихся посмотреть, что происходит, чувствовали себя не совсем удобно. Они стояли у стен таверны, и Катрин едва могла различить их лица — одновременно жадные и недоверчивые.