Катрин. Книги 1-12

Должно быть, цыгане ушли очень рано, еще до рассвета, растаяв в сумеречном свете, как сновидения. Вокруг было тихо и спокойно. Вакханалия минувшей ночи рассеялась, как дым от лагерных костров. Кто-то свистел. Катрин увидела, что это один из солдат эскорта, и обратилась у нему:

— Скажи мессиру де Руссэ, что я хочу поговорить с ним.

Человек улыбнулся, поклонился и исчез за углом.

Через несколько минут Жак де Руссэ постучался в дверь комнаты, занимаемой обеими женщинами. Готовясь принять его, Катрин стояла у окна, одетая в ниспадающий складками капот. Эрменгарда, однако, была еще в постели.

Она укрылась одеялом, но юный капитан не обратил на нее внимания: он был обеспокоен выражением лица Катрин.

— Вы видели Сару сегодня утром? — спросила Катрин, слишком взволнованная для того, чтобы ответить на уважительное приветствие молодого человека.

— Нет, но один из моих людей видел ее на рассвете.

Она ушла с цыганами.

— Ушла?

Сильная боль утраты пронзила Катрин, и она почувствовала, что может разреветься, как маленькая потерявшаяся девочка. Эрменгарда была права: давние узы привязанности и нежности мало значили для Сары в тот момент, когда ее искушало очарование прежней бродячей жизни.

Катрин была вынуждена признать то, что не хотела признавать накануне вечером. Она опустила голову, и Жак увидел, как по ее щеке побежала слеза.

— Что? Вы плачете? — удивленно спросил он.

— Да… Сейчас я приду в себя. Спасибо, Жак. Мы будем готовы через час. Пожалуйста, проследите, чтобы все было в порядке.

Она отвернулась к окну, чтобы спрятать свои слезы, и смущенный Жак не рискнул даже попытаться ее утешить."

"Эрменгарда пожала плечами и из глубины своей удобной кровати сделал ему знак уйти.

Как только за ним закрылась дверь, она вскочила с постели, босиком подбежала к Катрин и обняла ее.

— Поплачь хорошенько, моя дорогая… Я никогда не думала, что то, что я сказала вчера вечером, так быстро сбудется! Ты не должна думать, будто Сара тебя не любит, — это просто означает, что Сара принадлежит к племени перелетных птиц. Есть вещи, которым они ни в силах противиться. Они уходят, но всегда возвращаются.

Катрин покачала головой, сдерживая рыдания.

— Она никогда не вернется! Она вновь нашла свой народ, свою родную стихию… но мне действительно больно от того, что она ушла не попрощавшись.

— Вероятно, она думала, что у нее не хватит мужества уйти, если она придет прощаться… Теперь одевайся, Катрин, и поедем своей дорогой. Здесь слишком тяжело!

Час спустя носилки, в которых путешествовали две женщины, вновь были в пути. Солнце стояло уже высоко. Жак де Руссэ напевал про себя какие-то песни. Он ехал недалеко от них, не смея взглянуть на Катрин.