Катрин. Книги 1-12

Он ненавидит все бургундское, и если ты захочешь, чтобы он любил тебя, тебе придется бросить все: мужа, состояние, положение в обществе…

— Ты считаешь, что было бы лучше не думать о нем, вздохнула Катрин. — Но я не могу. Мы не можем остановить собственное сердце.

— Я не говорю, чтобы ты забыла думать о нем. Я просто сказала, что это трудно и потребует много времени…

И терпение ангела. Я думаю, ты можешь добиться успеха. Кроме того… ты так прекрасна, что ему будет трудно устоять против тебя, как бы он ни старался…

Одетта смотрела, как Катрин выходит из воды, отжимает свои мокрые волосы, как заворачивается в большое белое полотенце.

Было так жарко, что молодые женщины спустились к реке, чтобы искупаться. Проходя у городских стен, Сена расширялась, образуя небольшой залив, где можно было купаться, не опасаясь, что тебя увидит ктонибудь, кроме случайного прохожего на противоположном берегу. Одетта и Катрин долго плескались в воде, которая в этом месте была совершенно прозрачной.

Даже когда они вышли из воды, то буйно растущий тростник и высокая трава скрывали их. Одетта завернулась в длинное мягкое покрывало и села на траву, расчесывая волосы, а Катрин еще продолжала вытираться.

— Мессир… — спросила робко Катрин, — мессир Монсальви пользуется большим успехом у женщин?

Одетта рассмеялась. Ее позабавило и то, что Катрин нервничает, и наивность ее вопроса.

— Большой успех? Это мягко сказано, моя милая.

Вернее было бы сказать, что при дворе нет ни одной женщины или девушки, которые бы в той или иной степени не чахли от любви к нему. В конце концов, достаточно только поглядеть на него, — я не думаю, что во всей Европе есть более привлекательный мужчина.

Он собирает урожай сердец так же легко, как крестьянин жнет пшеницу серпом.

— В таком случае, — продолжала Катрин, стараясь, чтобы ее слова звучали небрежно, — у него, должно быть, множество любовниц…

Одетта откинулась на спину, держа в зубах травинку, и улыбалась, наблюдая, как ее подруга пытается скрыть ревность, написанную на ее выразительном лице. Она засмеялась и усадила Катрин рядом с собой на траву.

— Какая ты дурочка! Конечно, Арно де Монсальви не девственник — это далеко не так! Он берет женщин так же, как берет бокал вина, когда чувствует в нем потребность.

Как только потребность удовлетворена, он забывает о пустом кубке на столе. Я не думаю, что среди ныне живущих есть женщина, которая могла бы похвастаться, что провела с ним больше чем одну ночь, и я знаю многих, чьи сердца разбиты. Однако сам он, по-видимому, никогда не любил. Я действительно верю, что он вообще презирает женщин, за исключением своей матери, к которой питает глубокую и нежную любовь.