Катрин. Книги 1-12

Если же ты хочешь знать, что я думаю, то я думаю вот что: если и есть в мире женщина, которая могла бы иметь шанс завоевать это ускользающее сердце, то эта женщина сидит рядом со мной. Нелегко будет заставить его понять это… но твоя служба королеве Арагона может помочь тебе в этом. Королева Сицилии удостоена если не любви, то глубокого уважения и преданности мессира Арно…

Для обеих подруг дни проходили тихо и счастливо.

Они решили не касаться политики до возвращения брата Этьена, и любовь стала основной темой их разговора."

"Они поднимались поздно и шли к реке купаться, не спешили выходить из чистой воды, не торопясь возвращались к обеду домой.

После обеда немного отдыхали и затем либо снова шли купаться, либо ездили верхом по окрестностям. Вечером, после ужина, для них пел паж, иногда они слушали сказания странствующего менестреля. Так незаметно промелькнули три недели, самым значительным событием которых было письмо Эрменгарды, в котором она описала все дворцовые сплетни:

» Моя дорогая Катрин, произошло необычное событие! Герцог Филипп был вынужден срочно отправиться в Гент, где одна женщина назвалась именем его собственной сестры, нашей любимой маленькой герцогини Гиенской.

Из-за того, что эту даму встречали и принимали как принцессу, возник скандал. Оказалось, что это была одна бедная помешанная женщина, монахиня, которая сбежала из монастыря в Колоне. Герцог передал ее епископу, и этому достойному прелату оставалось только отправить ее к настоятельнице монастыря. Это событие, однако, задержало прибытие монсеньора в Париж. Говорят, что его цель — заставить Бредфорда выплатить то, что он еще должен герцогу Филиппу из приданого покойной герцогини Мишель, упокой Господи ее душу, и что явилось причиной спора между французским принцем — потому что он француз, что бы он ни говорил, — и английским регентом, который уже был готов передать Перон, Руа и Мондидье, а также две тысячи экю, а также замки д'Андервик и Сен-Жан де Лонь — эта часть новостей может заинтересовать твою подругу. Филипп пока не получил эти три города в полную собственность, поскольку их еще надо сначала отбить у королевских войск, которые их занимают…«

И дальше несколько страниц в том же духе.

Эрменгарда была небольшой любительницей писать письма, но уж когда она бралась за перо, то, не переводя духа, исписывала целые лье пергамента. Одетта слушала читаемое письмо с горькой улыбкой.

— Я тронута щедростью регента, который награждает своих союзников не принадлежащими ему землями…

Он отдает Сен-Жан де Лонь, и Филипп любезно принимает его — неужели до него даже не доходит, что я буду разорена?

— Этого не произойдет, я уверена, что ты, Одетта, сохранишь свой город, — сказала Катрин.