Катрин. Книги 1-12

Господин Гарэн не любит скромных нарядов, — сказала она и кивком указала на простое белое шелковое платье, надетое поверх нижней юбки цвета листвы. Она поспешила вверх по каменной лестнице, ведущей в ее комнату, Перрина побежала следом за ней.

— Быстро, иди помоги мне одеться…

Войдя в комнату, обе женщины вскрикнули от изумления. Комната была превращена в нечто волшебное, нереальное, похожее на пещеру Али-Бабы. Мебель практически исчезла под грудами поразительных блестящих и сверкающих вещей. Столы, стулья, табуретки были завалены ворохами парчовых платьев: одни из них переливались золотом и серебром, другие были украшены драгоценными камнями.

Перед Катрин было настоящее буйство красок. С балдахина над кроватью свисал поток белоснежных кружев из Брюгге, Малена, Брюсселя, белая пена которых оттеняла яркие цвета остальной одежды. Посреди комнаты стоял открытый большой сундук, и в нем виднелись бутылочки и флаконы из золота, хрусталя, нефрита и рога, наполнявшие воздух смесью чудесных запахов.

Катрин стояла, созерцая это извержение шелка. Тем временем Перрина с дикими глазами и открытым ртом устремила взгляд к порогу.

Когда Катрин повернулась к ней, горничная неожиданно опустилась до земли в глубоком реверансе, и Катрин поняла, что, по-видимому, приближается Гарэн. Она почувствовала, что внутренне дрожит, но усилием воли сдержала себя, крепко сжала обеими руками позолоченный молитвенник и повернулась лицом к двери.

В следующее мгновение Перрина исчезла, и в дверях возник Гарэн. Катрин даже не слышала его шагов по галерее. Стоя в дверном проеме, он, по своему обыкновению, глядел на жену, не приветствуя ее ни знаком, ни жестом.

Гарэн был одет в непривычный для него камзол пурпурного цвета, вышитый понизу и на рукавах тонкой серебряной каймой. Он был без шляпы, коротко остриженные черные волосы на висках были тронуты сединой. У него не было времени переодеться. Когда он стоял, глядя на Катрин, его худое лицо было столь невыразительно, что казалось высеченным из камня. Затем неожиданно это мрачное лицо осветилось слабой улыбкой. Широким жестом он указал на ослепительную массу изысканных вещей.

— Вам нравится ваша комната в таком виде?

— Это… это прекрасно! Но, Гарэн, зачем вы все это сделали?

Он шагнул навстречу Катрин и положил руки ей на плечи.

"

"— Что-то говорит мне, что я должен загладить вину… это дань раскаявшейся души… и кроме того, это доказывает, что я думал о вас.

Спокойно и бесстрастно он поцеловал ее в лоб.

— Раскаяние? — сказала Катрин. — Это слово странно звучит в ваших устах.

— Я не понимаю почему. Это подходящее слово в данных обстоятельствах. Я напрасно обвинил вас и сожалею об этом.