Катрин. Книги 1-12

Вскоре проход расширился, темноту прорезал серый свет, а звук голосов стал громче. Странные причитания доносились откуда — то из недр земли, из дальнего конца Этого странного коридора. Сара поспешила вперед, ступая более уверенно, — ведь путь теперь был освещен.

Туннель спускался все глубже и глубже под землю, земля под ногами была сырой и скользкой, но воздух был теплее. Затем туннель сделал крутой поворот, и Сара очутилась перед ярко освещенным проемом, наполовину заслоненным упавшей скалой; рядом она нашла подходящий камень, за которым и спряталась, чтобы оттуда наблюдать за происходящим.

То, что она увидела, заставило ее торопливо перекреститься. Проем в скале вел в большую пещеру, где горел огонь. За огнем было что-то вроде высеченного из самой скалы алтаря, на котором стояла грубо сработанная деревянная статуя, изображающая существо с телом мужчины и головой козла; между рогами горели три черные восковые свечи. Дюжина мужчин и женщин разного возраста в крестьянском платье полукругом сидели на корточках по обе стороны статуи. Они были абсолютно неподвижны, и Сара могла бы их принять за статуи, если бы не песня, слетавшая с их губ.

Старик с длинными, как у женщины, седыми волосами стоял перед ухмыляющимся идолом. Он наклонился к Пакеретте, спрятав руки в рукава длинного, черного, спадающего до земли облачения, украшенного кабалистическими символами. Девушка откинула капюшон и стояла перед ним на коленях с непокрытой головой. Она ему что-то говорила, а он отвечал ей, но Сара была слишком далеко и не слышала, о чем они говорили.

Она решила, что случайно попала на сборище ведьм Малена в тайном храме, где они совершали обряды в честь своего господина — сатаны.

Вдруг Сара увидела, как Пакеретта протянула старику что-то сверкающее. Это была прядь золотистых волос, и Сара поняла, что они, должно быть, принадлежали Катрин. Ведьма отрезала прядь ночью, когда проснулась с ощущением, что кто-то стоит у кровати.

Старик разделил прядь на две части: одну спрятал где-то в складках своей одежды, а другую сжег, тщательно собрав пепел. Тогда Пакеретта протянула ему черного цыпленка (таким образом объяснился ее визит в курятник).

Колдун положил цыпленка на алтарь и одним взмахом ножа отсек ему голову. Кровь, хлынувшую из шейки, он собрал в деревянный сосуд, часть ее смешал с пеплом сожженных волос, затем добавил к смеси немного муки и поднес этот отвратительный пирожок к ухмыляющемуся рту идола.

Пакеретта распростерлась на земле лицом вниз, а хор колдуний пел все громче и громче; они пели и ритмично покачивались. Сара встряхнулась, чтобы избавиться от исподволь охватившего ее от нехорошего чувства, вызванного этой сценой.