Катрин. Книги 1-12

В противоположность Матье его племянница, несколько поостыв, сохраняла поразительное спокойствие. Несмотря на связанные за спиной руки, она держалась очень прямо и отвечала на попытки с ней заигрывать с таким высокомерным презрением, как будто не было ни растрепанных волос, ни разодранного платья. Она прекрасно сознавала, что все взгляды направлены на нее. И то, что капитан, встречаясь с ней взглядом, всякий раз отворачивался и краснел, втайне было ей приятно. Де Руссе был еще совсем юн, он не мог скрыть волнения, охватившего его при виде пленницы.

Когда скрылась из глаз последняя картина, представляющая собой пророка Даниила во рву со львами, пленников заставили ускорить шаг, так что площадь они пересекли почти бегом.

Матье едва поспевал за ними и все пытался заговорить с племянницей, но стража прогоняла его. Бедняга, с кривящимися от обиды губами, в свесившейся набок шапке, всего более походил на испуганного младенца. При входе во дворец стража, скрестив копья, преградила ему дорогу: следовать дальше за своей племянницей он не мог. С тяжелым сердцем пересек Матье улицу и, усевшись прямо на мостовую, разразился рыданиями, не надеясь больше увидеть Катрин иначе, как на пути к эшафоту.

К своему глубокому изумлению, Катрин обнаружила, что если Руссе направляется вместе с ней к главной лестнице замка, то скорняка уводят куда-то дальше налево по двору.

– Разве вы не в тюрьму меня ведете? – недоуменно спросила девушка.

Капитан не ответил. С хмурым лицом, глазами, уставленными в одну точку, шел он словно заведенный автомат. Катрин и не догадывалась, что капитан просто не решается взглянуть в ее чудесные, необыкновенные глаза. Первый раз в жизни Жак де Руссе с ненавистью исполнял полученный приказ.

Поднявшись по лестнице, они вошли в галерею. Галерея привела их в огромный, роскошно обставленный зал, за которым был другой, поменьше, увешанный гобеленами с изображениями охотничьих сцен. Капитан дотронулся до одного из гобеленов, и, как по волшебству, перед Катрин распахнулась невидимая дотоле дверца.

– Входите, – кратко скомандовал де Руссе.

Ошеломленная Катрин только теперь заметила, что ее сопровождает один капитан, а все солдаты словно бы растворились в воздухе. На пороге де Руссе ударом кинжала разрубил ее путы и втолкнул ее в комнату.

Дверь за Катрин затворилась, и, когда она обернулась, чтобы удостовериться, здесь ли ее страж, она не поверила своим глазам: двери не было, она слилась с рисунком обивки."

"Покорившись своей судьбе, девушка осмотрелась. Комната отличалась редким великолепием. Вызолоченные стены служили прекрасным фоном громадной, застеленной черным бархатом кровати, над изголовьем которой сумрачный полог поддерживали золотые грифоны с глазами из изумрудов.