Катрин. Книги 1-12

Она хотела как можно лучше воспользоваться этой мирной передышкой, пока лодка скользит по реке, прекрасной с ее серыми отмелями и желтыми песчаными берегами… Ближе к закату в поле зрения показались белые башни и синие островерхие крыши большого замка. Его подножие омывали воды большого рва, питаемого рекой. Катрин поинтересовалась названием этого имения.

— Сюлли! — ответил лодочник. — Оно принадлежит фавориту Карла VII, сиру де ля Тремую… — и, чтобы показать уважение, которое этот знатный господин в нем вызывает, он с отвращением плюнул в воду. Катрин не ответила.

Она уже встречалась с Жоржем де ля Тремуем, этим бургундским ренегатом, который стал любимым советником и злым гением дофина Карла, живущего в городе Бурже. Он внушал ей чувство, родственное тому, что проявил ее проводник, но она этого не сказала. Кроме того, она только сейчас заметила, что лодка направляется к берегу, словно для стоянки.

— Мы здесь остановимся? — спросила она с удивлением, полуобернувшись.

— У меня здесь в Сюлли дело, — ответил мужчина. Вылезай.

Она встала, чтобы выйти на пологий берег. В тот же момент она почувствовала сильный удар по голове и упала лицом вниз, потеряв сознание…

Когда Катрин пришла в себя, на небе светились последние отблески заката.

С востока приближалась тьма, и на западе оставалось только слабое мерцание, которое освещало башни Сюлли за рекой. Она приподнялась на локте и обнаружила, что совершенно одна. Не было видно ни лодки, ни лодочника — ничего, кроме стаи кроншнепов, которые летели клином в небе над головой. Все это доходило до нее постепенно, поскольку голова ужасно болела. Она дотронулась до нее и нащупала большую болезненную шишку. Должно быть, лодочник напал на нее, чтобы ограбить! И вправду, то немногое, что у нее было, теперь исчезло: обе серебряные монетки, ее кинжал и толстая накидка, которая так хорошо защищала от ночного холода и дождя. На миг ее охватило глубокое уныние. Казалось, будто все сговорились, чтобы не дать ей соединиться с Арно. На дороге возникали различные препятствия, словно для того, чтобы преградить путь."

"Но вскоре она снова обрела силу духа. Хотя образование и воспитание сделали из нее аристократку, в глубине ее существа было неугасимое жизнелюбие парижского постреленка, который привык встречать трудности лицом к лицу.

Она с трудом поднялась на ноги и ухватилась за нависающие ветки ивы, чтобы удержать равновесие.

Когда земля перестала кружиться вокруг нее, она глубоко вздохнула, подняла воротник своего латаного платья, прикрыв шею, и зашагала к дороге, которая шла вдоль берега параллельно реке. Она знала, что обязана продолжать свой путь и что аббатство Сен-Бенуа находится всего в двух лье пути. Там она найдет приют и пищу.