Катрин. Книги 1-12

А ну, покажите-ка мне этого Легуа!

Поспешно обернувшись, она увидела, что Арно, бледный как смерть, с горящими ненавистью глазами, приподнялся на постели, уже готовый соскочить с нее. Черный слуга бросился к нему, обхватил, пытаясь снова уложить в постель, но безуспешно – тот отбивался как бешеный.

– Где человек с этим проклятым именем? Кого зовут Легуа?

Оторопев от столь внезапной вспышки его гнева, Катрин на мгновение окаменела. Окно оставалось открытым, и дядя мог ее увидеть, но она и думать забыла об осторожности.

– Да это я, мессир… Это меня зовут Катрин Легуа.

– Тебя!

Выражение лица рыцаря стремительно менялось. Сперва на нем было написано недоумение, затем его сменил гнев, и наконец все заполнила слепая ярость. От былой страсти не осталось и следа. Тяжелая челюсть выпятилась, глаза метали молнии, белые зубы оскалились, казалось, он готов ее загрызть.

– Так это ты? – Голос его звучал глухо, Арно едва сдерживал овладевшую им злобу. – Скажи, не родственница ли ты тех парижских мясников, что наделали некогда… столько шуму?

– Они мои двоюродные братья, но…

– Заткнись!.

. Ни слова больше! Вон отсюда!

– Послушайте…

– Немедленно убирайся!.. Иначе я сам вышвырну тебя за дверь… Однажды я поклялся, что убью всякого, кто носит это имя. Ты женщина, тебя я пощажу. Но чтоб духу твоего здесь не было!

Катрин остолбенела от ужаса. В чем дело? Как мог человек, только что сходивший с ума от страсти, смотревший на нее почти с любовью, в один миг превратиться в ее злейшего врага? Так грубо оттолкнуть ее… Он все еще цедил сквозь зубы:

– Знай же! У меня был брат… удивительный брат, я обожал его.

Он служил герцогу Людовику Гюйеннскому. Когда бунтовал Кабош, мясники схватили его, убили, разделали, словно говяжью тушу. Красивый, молодой, отважный, он за всю свою жизнь и мухи не обидел, а его зарезали, как режут паршивых свиней. И сделал это мясник по имени Легуа… Я все сказал. Теперь убирайся! И моли Бога, чтобы нам опять не встретиться!

Голос прерывался от гнева и глухих рыданий. У Катрин слезы потекли из глаз. Казалось, ее любовь навек умерла, но вот происходит чудесная встреча, и она воскресает… чтобы вновь рассыпаться в прах по столь ничтожному, досадному недоразумению!

Ее ли обвинять в смерти Мишеля?

Катрин попыталась защищаться:

– Смилуйтесь, мессир, выслушайте меня… Как можно казнить, не выслушав? Разве вы не знаете, что произошло в день смерти вашего брата? Не знаете, что в этот страшный день…

Арно грубо оборвал ее, указывая на дверь:

– Довольно! Вон! Ты внушаешь мне ужас, отвращение… Иди, тебя там ждут.