Хроника гнусных времен

Ее “темное дело” было Кириллу более или менее ясно, но все же требовалась дополнительная проверка.

– А мы? – спросила Настя.

– А вы кофе попьете. В лобби-баре. Это недолго.

– Кому ты хочешь звонить? Кирилл промолчал.

Соня поднялась с дивана, качнулась, как кукла, и села прямо. Одна щека у нее была красная, а другая бледная."

"– Мне нужно домой, – сказала она, – высадите меня где-нибудь, и я поеду домой.

– Куда домой, Сонечка?

– В квартиру. Забрать фонендоскоп. Если я не привезу фонендоскоп, мама обо всем догадается.

– О чем именно догадается ваша мама? – спросил Кирилл. – О том, что вы ехали в Питер в одной машине с мужчиной? И таким образом опозорили себя окончательно?

– Она догадается, что я… поехала узнавать про ожерелье. Она очень расстроится.

– Расстроится?! – не веря своим ушам, переспросил Кирилл. – Ваша мама расстроится потому, что ваше наследство составляет сотню тысяч долларов?!

– Ну да, – обыденно сказала Соня, – бабушка ей ничего не оставила. Только Библию. С выделенными изречениями.

– Например, какими?

Соня неожиданно тускло улыбнулась и посмотрела в окно. Около губ у нее собрались морщинки:

– “…какою мерою мерите, такою отмерено будет вам и прибавлено будет вам… ибо кто имеет, тому дано будет, а кто не имеет, у того отнимется и то, что имеет”. И все в таком духе. Мама страшно обиделась. Плакала, не спала. Она не переживет, если узнает, что ожерелье настоящее. Просто не переживет.

– Ничего, – сказал Кирилл. Соня его раздражала. – Переживет. Вы ей отдадите ваше ожерелье или денежки, чтоб хлопот им с Владиком поменьше, и все будет в порядке. Она утешится. Так что наплюйте на фонендоскоп.

– Я не могу, – сказала Соня твердо.

– Зато я могу.

Он снова нажал на газ так, что Настя откинулась назад, вылетел из-под светофора и перестроился из крайнего левого в крайний правый ряд. Настя еще ни разу не видела, чтобы он так ездил.

Он вырулил к “Рэдиссону” и втиснул машину в игольное ушко между двумя “Мерседесами”.

– Поосторожней с дверьми, – велел он и выбрался со своего места. – Соня, выходите.

Швейцар уже распахивал перед ними вход в Сезам, улыбался приветливо и подобострастно, как и полагается швейцару, а Соня все копошилась около его машины. На чистой мостовой, в рамке из дорогих машин, нарядных людей и солнечного света она выглядела еще хуже, чем на самом деле.

– Зачем ты нас сюда привез? – тихонько спросила Настя.

– Мне нужно позвонить, – ответил он упрямо. – Я не хочу звонить с мобильного или из твоего дома. И вообще, если бы ты знала, как мне все это надоело!..

Соня выбралась из-за ряда машин и неуверенно ступила на тротуар.

– Я не могу, Кирилл, – проговорила она и посмотрела испуганно, – я туда не хочу.