Хроника гнусных времен

 – Ты только пока не пугайся.

– Ка… какой мотив? – запнувшись, спросила Настя.

Ей вдруг стало страшно и стыдно: она лежит голая в пятьсот седьмом номере “Рэдиссона” и слушает рассуждения чужого мужика о том, что кто-то из ее семьи может быть замешан в убийстве. Она села, придерживая на груди одеяло, и решительно обмотала его вокруг себя.

– Ваша Соня человек волевой и страстный. Она спасла семью от голодной смерти. Она уговорила Владика не бегать за отцом. Она заставила его угомониться, когда дело дошло до милицейского отделения. Она все тащит на себе и носит платья образца семидесятых годов. Она ненавидит свою мать.

– Она ей жизнь посвятила, а ты говоришь – ненавидит!

– Посвятила потому, что так понимает свой долг. Если она поймет, что ее долг в чем-то другом, ее будет не остановить. Зачем она отдала бриллианты оценщику? Зачем ей деньги так срочно, ведь она столько лет без них живет? Откуда у нее на пижаме собачья шерсть?

– Господи, какая еще шерсть! – пробормотала Настя с ужасом.

– Обыкновенная. Собачья.

– Может, у них на лестничной клетке собака, и Соня с ней дружит.

– У тети Александры аллергия. Если бы она один раз в жизни увидела, что Соня “дружит” с собакой, от Сони бы мокрого места не осталось. И от собаки тоже. Нет. Вчера или сегодня Соня куда-то ходила, где была собака. Утром за завтраком она отряхивала штаны, значит, ходила или ночью, или до завтрака. Муся приехала в восемь, и дом был закрыт. Встала Нина Павловна, мимо которой даже блоха не проскачет незамеченной. Выходит, Соня вернулась раньше. Куда она ходила?

– И куда?

– Я не знаю. Думаю, что к соседям, если у них есть собака.

– Нет никаких соседей, и нет никакой собаки.

– Настя, есть.

– Нет.

– Ладно. Нет. – Он помолчал, прикуривая следующую сигарету. – И еще.

– Как – еще? – спросила она испуганно.

– Я хочу посмотреть газету, в которой был напечатан портрет уголовника, который за ней ухаживал.

– Зачем?!

– Потому что я уверен, что не было никакого портрета и никакого уголовника тоже.

Настя смотрела на него, и ее рука, придерживающая одеяло, вдруг разжалась. Одеяло упало, и она нетерпеливо отпихнула его ногой.

Зазвонил телефон. Одной рукой Кирилл взял трубку, а другой поднял с пола одеяло и сунул ей.

– Да.

– Господин Костромин, это Юлия из бизнесцентра.

Кирилл перехватил трубку и нажал на телефоне громкую связь.

– Я слушаю, – сказал он.

– Очень сожалею, но “Милицейской газеты” в Интернете нет. – Голос гулко отдавался во всем телефонном теле, Настя завороженно смотрела на него.

– Очень жаль. А подписку нашли?"

"– Как раз об этом я и хотела сказать. Боюсь, что такой газеты вообще не было в девяносто восьмом году. В списках СМИ она не Зарегистрирована.