Хрупкая связь

Дочь улыбается, показывая фронт проделанной работы, а я даже похвалить не могу — в горле ком, потому что один наблюдательный взгляд особенно сильно будоражит сознание. От него сложно отмахнуться. Его невозможно игнорировать.

Я не знаю, что будет дальше. Как мы будем встречаться, договариваться и ладить. Но сегодня в воздухе трещит от дискомфорта.

Единственное, что поможет мне прийти в себя, — кофе. Только оно. Поэтому я треплю дочь по волосам и, зайдя за барную стойку, направляюсь к кофемашине.

— Давно проснулись? — буднично спрашиваю.

— Я гулял с собакой в семь, — отчитывается Аслан. — Когда вернулся, Ами как раз вышла из спальни.

— Вы завтракали?

— Да. В холодильнике есть еда. Вернее, остатки вчерашнего ужина — если ты хочешь.

— Я не хочу, спасибо."

"Отвернувшись, нажимаю кнопку питания, и кофемашина тихо гудит, разогреваясь. Выбираю нужный режим, ставлю чашку под носик и наполняю контейнер молоком. Машина сначала выпускает порцию крепкого эспрессо, затем шипит, взбивая молочную пену, которая мягкой, воздушной шапкой оседает поверх кофе.

Сев на высокий стул, я грею руки о чашку и смотрю на тёмный, коротко стриженный затылок. На крепкие плечи. На руки с выступающими венами. На отросшую за ночь щетину. На профиль. На улыбку. На всё — пользуясь возможностью остаться незамеченной.

Столько, сколько Аслан улыбается Ами, — он не улыбается никому больше.

Мне нравится его улыбка. Нравится его искренность, честность и решимость. Даже если в нашем случае она направлена против меня.

Закончив с кофе, я мою посуду.

Амелия носится по дому с собакой, бросая ей мяч и ведя себя так, будто ничего не случилось. Как будто это обычное утро в самой обычной семье. С одной стороны, я рада, что дочь так быстро вжилась в новую обстановку, но с другой — беспокоюсь, как это скажется на ней в будущем. Как бы в её голове не возникла жуткая путаница и диссонанс.

Аслан приближается — и я чувствую это не по шагам, не по движению воздуха, а по тонкому, почти осязаемому напряжению в пространстве. По тому, как становится жарче, как сердце замирает на полудыхании, прежде чем снова набрать ритм.

Я ощущаю в себе опасное стремление сократить это расстояние. Оно путает мысли и мешает различить, где заканчивается желание и начинается безрассудство. Я балансирую между разумом и чистым инстинктом. Веду себя не как мать, взрослая женщина и жена, а как маленькая, взбалмошная девчонка, играющая с огнём.

— Как себя чувствуешь?

Выключив кран, я оборачиваюсь. Аслан пробегается глазами по моей одежде и по своей футболке, которую я без спроса напялила. Майка, в которой я была вчера, непригодна — на ней оторвалась бретелька.