Хрупкая связь

Мне показалось, что я имею право воспользоваться вещами, которые лежат в этом доме, даже несмотря на то, что я часто что-то беру, и не возвращаю. Мне вообще много чего показалось…

— Если ты думаешь, что я ничего не помню — то зря.

Скрестив руки на груди, я упираюсь поясницей в столешницу. Наши взгляды встречаются, и в этом коротком столкновении — магнитное притяжение, которому сложно сопротивляться. Сложно переключиться на что-то другое, собраться, сбежать или уехать, чтобы остыть.

— Я такого не говорил, Алина. Необязательно воспринимать каждое моё слово в штыки.

— А обязательно лезть ко мне с заботой о здоровье, будто я алкоголичка? Я была в себе и полностью осознавала каждое своё слово и действие. Как и ты!

Аслан всё такой же заведённый: в его глазах жёсткость, челюсть сжата, а пальцы с силой сжимают край стола, словно только это удерживает его от резких ответов. На нижней губе небольшая трещинка — явное напоминание о том, что я делала с его губами. Как кусала, просила и требовала взаимности.

От ненужной перепалки спасает шум колёс за окном и подъехавшее такси.

Забора у дома нет, поэтому из больших панорамных окон мне отчётливо видно, кто именно пожаловал. Урегулировать ситуацию удалось, но, похоже, ненадолго.

Я не знаю, как бы поступила на месте Сабины, потому что оставлять на ночь бывших, у которых есть общий ребёнок, — чревато последствиями. Особенно если эта бывшая — я. Наверное, я бы приехала ещё вчера.

Аслан негромко выругивается, переминаясь с ноги на ногу, закрывает проход между кухней и гостиной и убирает ладони с края стола, опуская их на бёдра.

— Надеюсь, ты почистил зубы и хорошо вымыл руки, — произношу, снимая фартук.

Его хлёсткий взгляд обжигает щёку. Но это не заставляет меня замолчать — на языке вертятся колкости.

— Как-то неловко выходит, ведь вчера на твоих пальцах осталось слишком много моей смазки. Это тоже забота — что бы ты ни думал.

39

Я как могу отвлекаюсь, заново перемывая посуду, но в уши всё равно вбивается голос Сабины. Привычный и тёплый, но с каким-то надломом.

— Саби, я же обещал, что вернусь в обед. Зачем ты приехала?

Злость, непонимание, объяснения. Короткий поцелуй. Приветствие. Неловкость.

Кажется, каждый уголок дома пропитан этим чувством — от спальни до гостиной. Аслан убрал и кресла, и журнальный стол, но атмосфера, что витала вчера между нами, никуда не исчезла.

Она — в вымытых бокалах у мойки, в зажжённом камине, на кухонной столешнице. На ней особенно. На ней, чёрт возьми, особенно сильно.

Как только думаю об этом, накрывает жарким всплеском возбуждения — будто волна пробегает по коже, а в животе всё сводит тугим, сладким спазмом.

Аслан закрывает своей фигурой Сабину, поэтому я не вижу ни её лица, ни взгляда, ни одежды. Он по-прежнему взвинчен.