Хрупкая связь

Плюс в том, что у дочери феноменальная память, поэтому лучше сразу не давать ей неверной информации. Если я что-то забываю, то, прежде чем что-то сказать, снова всё изучаю.

Заново. Чёрт возьми, заново — в свои двадцать четыре.

— Это когда всё-всё-всё продолжается и не кончается.

— Никогда?

Получив от меня утвердительный кивок, Ами ненадолго замирает, словно укладывает новый материал по полочкам. Я улыбаюсь, представляя, как усиленно крутятся шестерёнки в её голове.

— Восемь — это твоя любимая цифра? — с интересом спрашиваю.

— Нет, моя — двойка, — отвечает Амелия без раздумий. — Она добрая и спокойная. А ещё не любит быть одна, поэтому всегда идёт рядом с кем-то.

— А единица?

— Не очень. Она строгая и любит командовать. Но если поставить её с ноликом, то становится добрее.

— Почему?

— Потому что вместе они десять, и это больше, чем просто один.

Я умиляюсь, гладя Ами по голове.

— Я бы до такого не додумалась. У тебя удивительная фантазия.

В целом, дочь удивительна для меня во всём.

И это открытие случилось ближе к трём годам, когда она начала резко разговаривать целыми предложениями, показывать характер и с любопытством познавать что-то новое.

Именно тогда пришло осознание, что из общего у нас только внешность.

Ами — настоящий интроверт. Она осторожна, малообщительна и прекрасно чувствует себя в одиночестве, погружаясь в свои мысли и занятия: рисование, конструирование или листание книг с картинками.

Кризис трёх лет прошёл у неё иначе, чем у сверстников.

Мне пришлось учиться с ней ладить, но не потому, что дочь закатывала истерики и валялась на полу в супермаркете, а потому что я — экстраверт до мозга костей и с трудом сдерживаю себя, чтобы оставлять ей личное пространство и не принуждать к разговорам, когда она того не хочет.

А ещё мне не раз доводилось выслушивать догадки окружающих и защищаться, когда каждый норовил продемонстрировать своё «экспертное» мнение и поставить Амелии диагноз — от недостатка социализации до скрытых психологических проблем.

В её логике цифры дружат, цвета разговаривают, а мир — это пространство без границ, где нет ничего невозможного.

Я часто думаю, как здорово, что именно дети видят мир так, как мы уже не умеем: честно, ярко и без стереотипов.

Звонок во входную дверь заставляет меня встрепенуться.

Лера приходит с бутылкой просекко и очередной Барби с аксессуарами. Я уже не раз объясняла друзьям и знакомым, что Ами не увлекается куклами, но, похоже, эту привычную ассоциацию искоренить невозможно.

Дочь вежливо благодарит Леру за подарок и уносится в дополнительную игровую, оборудованную на первом этаже дома.