Красные туманы Полесья

— Значит, Москве выгодно продвижение по службе разведчика, закрывшего собой мерзавца Вильгельма Кубе.

— Не наше дело, Федор Моисеевич, что Москве выгодно, а что нет. Поступило уточнение приказа, мы его выполнили.

Раздался сигнал вызова полевого телефона.

Офицеры переглянулись.

— Это кто может быть?

Командир отряда снял трубку:

— Горбань на связи.

— Это Авдеев. Федор Моисеевич, вы, оказывается, держали своих людей в Минске.

— И что? У нас тесная связь с подпольщиками.

— Так вот один из них прибыл на базу.

— Что случилось?

— Подтвердил то, о чем вы сейчас говорите с майором, с одним дополнением. Бригаденфюрер Цепнер не убит. Он тяжело ранен, находится в госпитале, состояние критическое, но пока жив.

— Что-то еще, капитан?

— В городе введен особый режим, войска патрулируют улицы. С раннего утра ожидаются тотальные облавы в районах. Рейхскомиссар в ярости. Думаю, в Берлине тоже. Теперь все. Мне что передать вашему человеку из города? Пусть едет обратно или подождет вас?

— Пусть подождет. В город в ближайшее время он не поедет.

— Есть, Федор Моисеевич, передам. Конец связи.

— Мы скоро подъедем.

— Я понял.

Командир отряда повесил трубку.

Шелестов взглянул на него и спросил:

— Что там, Федор Моисеевич?

— Бригаденфюрер Цепнер жив. Ранения получил тяжелые, сейчас в госпитале, состояние критическое. Дотянет ли до утра, неизвестно, но ликвидировать его в резиденции не удалось.

Майор спокойно проговорил:

— Я рассчитывал, что нам удастся положить где-то две трети фашистов, собравшихся на званый обед. Это был бы хороший результат. Потери мы не понесли, выжил один Цепнер. Что ж, повезло ему. Хотя кто знает, что лучше — сразу умереть или остаться инвалидом на всю оставшуюся жизнь. Я бы предпочел первое. Все нормально, тем более что начальник СС не являлся ключевой фигурой акции ликвидации.

Горбань вздохнул и сказал:

— Вам виднее. Я обязан буду сообщить об этом в Москву.

— Нет. Это наша операция. Завтра вы обеспечите меня связью с товарищем Платовым. Я сам доложу ему обо всем.

— Хорошо. Это ваше право.

Шелестов затушил окурок в банке из-под тушенки, служившей пепельницей, и спросил:

— Вы предприняли меры по обеспечению безопасности жителей района, в первую очередь села Ясино, деревень Карчеха и Павлинка? Немцы наверняка посчитают атаку на резиденцию Кубе актом возмездия за карательную операцию, проведенную там. Не исключено, что рано утром эсэсовцы заявятся туда и жалеть никого не станут.

— Конечно, мы приняли меры, — ответил командир отряда. — В селе и названных деревнях не осталось людей. Всех, кто выжил в этой бойне, мы вместе с имуществом и скотом вывезли в лесной лагерь, заранее оборудованный в нескольких километрах севернее нашей базы. Мы готовили его как запасной, для себя, но обойдемся.