Ловец снов

Курц говорил, что их около сотни, на самом деле их оказалось гораздо меньше: по мнению Оуэна, около шестидесяти. Он увидел не меньше дюжины трупов в различной стадии красноватого разложения, лежащих на снежных пригорках. Некоторые валялись лицом вниз в мелкой воде. Там и сям на снегу пугающе яркими пятнами выделялись колонии так называемого грибка Рипли. Правда, некоторые уже начинали сереть: жертвы холода или атмосферы или того и другого. Нет, они вряд ли смогут здесь процветать: ни серые человечки, ни грибок, который они несут в себе.

Неужели эта штука в самом деле способна распространяться? Трудно поверить!

– Блю-Бой-Лидер! – запросил Конк.

 – Ты тут, парень?

– Тут, заткнись на минуту."

"Оуэн подался вперед, коснулся локтя пилота (Тони Эдвардс, славный малый) и переключил радио на общий канал. В этот момент ему в голову не пришли слова Курца относительно Босански Нови, ему и в голову не пришло, что он совершает роковую ошибку, ему в голову не пришло, что он серьезно недооценивает степень безумия Курца. Да и вряд ли он вообще думал о чем-то в этот момент. Просто сделал то, что посчитал нужным.

По крайней мере так показалось ему позже, когда он вернулся мыслями назад, вновь и вновь перебирая в памяти случившееся. Всего лишь щелчок переключателя. Этого оказалось достаточно, чтобы изменить течение всей жизни.

И вот он, голос ясный и четкий, голос, который вряд ли мог распознать кто-то из подчиненных Курца. Они попросту не слушали Уолтера Кронкайта:

– …нет… Il n’y a pas d’infection ici.

Двухсекундная пауза, а затем голос, который мог бы принадлежать Барбре Стрейзанд:

– Сто тринадцать.

Сто семнадцать. Сто девятнадцать.

Очевидно, они начали отсчет с единицы и постепенно дошли до сотни.

– Мы умираем, – произнес голос Барбры Стрейзанд. – On se meurt, on crève.

Пауза, затем незнакомый голос:

– Сто двадцать семь. Сто…

– Отставить! – погремел голос Курца. Впервые за время их знакомства в нем прорезались какие-то эмоции. Сейчас он явно был выведен из себя. Почти потрясен. – Оуэн, зачем ты льешь эту грязь в уши моих парней? Немедленно отвечай! Слышишь, немедленно!

– Хотел посмотреть, изменилось ли что-нибудь, босс, – сказал Оуэн.

Наглая ложь, и Курц, конечно, понимал это и рано или поздно заставит платить. Он опять пошел против Курца, как в тот раз, когда не перестрелял боснийских детишек, только сейчас дело обстояло хуже, куда хуже. Но Оуэну было наплевать. Хрен с ним, с конем-призраком. Если они собираются сделать это, пусть мальчики Курца (Скайхук в Боснии, Блю-группа на этот раз, какое-нибудь другое название в следующий, но молодые жесткие лица все те же) услышат серых человечков в последний раз.