Ловец снов

Пришельцы из другой системы, а может, и другой вселенной или временного потока, причастные к тайнам, о которых их хозяева и понятия не имеют (впрочем, Курцу наверняка все равно). Пусть услышат последние призывы серых человечков, а не вопли «Пёрл Джем» или «Джар оф Флайз» и прочих ублюдков, призывы серых человечков к тому, что – как они глупо надеялись – было лучшим качеством природы человеческой.

– И что же, изменилось? – протрещал голос Курца, перебиваемый разрядами статического электричества. Зеленая «кайова» по-прежнему висела под брюхами больших вертолетов: несущие винты били по расщепленной верхушке высокой старой сосны, заставляя ее мерно раскачиваться из стороны в сторону.

 – Так как же, Оуэн?

– Нет, – сказал он. – Никак нет, босс.

– В таком случае заткни эти вопли. И не забывай, что скоро стемнеет.

Немного помедлив, Оуэн ответил с подчеркнутой почтительностью:

– Есть, сэр.

6

Курц сидел, неестественно вытянувшись, в правом кресле «кайовы», «прямой как палка» говорилось обычно в книгах и фильмах.

Несмотря на то что день выдался пасмурный, он нацепил темные очки, но Фредди, его пилот, по-прежнему осмеливался глядеть на него только искоса и мельком. Очки – широкая изогнутая полоска, излюбленный фасон джазменов пятидесятых и киношных мафиози – закрывали пол-лица, и теперь уже невозможно было сказать, куда смотрит босс. Наклон его головы еще ни о чем не говорил.

«Дерри ньюс» лежала на коленях Курца (ТАИНСТВЕННЫЕ ОГНИ, ПРОПАВШИЕ ОХОТНИКИ, ПАНИКА НА ДЖЕФФЕРСОН-ТРЕКТ, кричали заголовки).

Он поднял газету и стал аккуратно складывать. Так, чтобы получилась треуголка. Шутовской колпак, а именно этой должностью и закончится карьера Оуэна Андерхилла. Тот наверняка воображает, будто ему грозит что-то вроде дисциплинарного взыскания, наложенного Курцем, который, разумеется, не откажется дать ему еще один шанс. К сожалению, он не понимает (и это, возможно, к лучшему: кто не предупрежден, тот не вооружен), что уже использовал этот второй шанс, что было ровно одним шансом больше, чем Курц обычно давал кому бы то ни было и о чем сейчас сожалел. Горько сожалел. Подумать только, что Оуэн выкинул такое после их разговора в кабинете Госслина… после настоятельного предупреждения Курца…

– Кто отдает приказ? – прорвался сквозь шум голос Оуэна.

Курц был поражен и немного встревожен силой собственной ярости, правда, по большей части вызванной удивлением – простейшей эмоцией, одной из первых, проявляющейся в маленьких детях.