Ненаглядная жена его светлости

– Коня!

Едва не рыча от нетерпения, дождался, когда конюх подвёл спешно оседланного жеребца, и вскочил в седло.

За час он дважды облетел парк по периметру, но ни капли не успокоился. Тогда Арман решил, что возвращаться в замок рано, и направил лошадь в лес.

Конь то скакал, то  переходил на шаг, пересекая чащу, овраги, речку...  Герцог раз за разом прокручивал в голове новую информацию.  И никак не мог  найти оправдание жене или убедить себя, что она неисправима и заслуживает самого строгого наказания.

Стоп, а если его величество узнает об измене герцогини, он может аннулировать брачный договор? И следом приказать священникам признать брак недействительным?

Хорошо, если так, но он не узнает, пока не спросит.

..В столицу ехать долго, а ответ нужен здесь и сейчас.

Арман похлопал себя по карманам и с облегчением убедился, что почтовая коробочка на месте. Правильно, они же надолго покидали замок, он должен был быть всегда на связи, вот и таскал её с собой.  А по возвращении отправился выяснять подробности инициативы жены как есть, не переодевшись.

Спасибо, Всевидящий!

Мужчина спешился, извлёк из коробочки листок бумаги, стило, немного подумал и написал.

«Ваше величество, дело не терпит отлагательства! Я выяснил, что моя супруга мне изменяет. Более того, на брачное ложе она взошла уже не невинной. Как вы понимаете,  в этих условиях я не могу гарантировать чистоту происхождения возможного наследника. Прошу вас аннулировать брачный договор и сам брак. Эймерай Арман Готье, герцог Д’Аламос, граф Филиберт».

Герцог сложил бумагу и поднёс её к почтовику. Записка тут же уменьшилась, став по размеру не больше ногтя, и, стоило бумаге коснуться дна коробочки,  исчезла.

Хорошая вещь! Сам почтовик  размером в четверть ладони, но вмещает в себя неплохой запас писчих принадлежностей и работает на большие расстояния. Полезное изобретение. И хоть работа с искажением пространства не всегда проходит гладко, над почтовиком маги поработали на славу.

Герцог с отрешённым видом вертел в руке коробочку, ожидая ответа.  Потом вспомнил о лошади, расседлал её и обтёр пучком травы.

Время шло, король не отвечал.

Коротая время, его светлость  расседлал лошадь, обошёл поляну, просто посидел на траве. Ехать никуда не хотелось, в душе царили опустошение и раздрай.

Наконец, когда солнце коснулось верхушек деревьев, почтовик издал мелодичный звук.

Арман открыл крышку, подцепил комочек бумаги, который по мере удаления от почтовика увеличился в размере. И впился  взглядом в текст.

«Отклонено».

Едва не взвыв, он таращился на единственное слово, перечеркнувшее все надежды. И тут почтовик издал ещё один звук.