Мельничиха из Тихого Омута

А у меня, наконец, появилось время для бухгалтерии, потому что теперь на мельнице жили два мужика, которые таскали мешки и засыпали зерно в жернова.

Но я взяла задаток у графа, и надо было задаток оправдывать.

Поэтому я прихватила с собой почти все деньги, когда в заранее оговоренный день вместе с господином Квакмайером и ещё одним уважаемым господином отправилась в город, чтобы заключить договор по долгу. Уважаемый господин - мой второй свидетель - оказался деревенским шорником, у жены которого я покупала масло и сметану отменного качества. Он вольготно расселся в повозке лавочника, наслаждаясь путешествием, насвистывал и ласково поглядывал на меня и на Сюзетт, которая поехала в город вместе с отцом.

Время от времени шорник начинал вполголоса напевать песенки про прекрасных дев, чьи щечки румянее яблок, но после многозначительного покашливания Квакмайера смеялся и умолкал.

Что касается меня и Сюзетт - мы не обращали на шорника внимания. Во-первых, он был весь седой и тощий, как вяленая вобла, во-вторых, мне было о чем подумать по дороге, а в-третьих, Сюзетт болтала, как заведённая, донимая меня деревенскими сплетнями. Она шептала мне на ушко, прикрываясь ладошкой. Порой в её рассказах мелькали имена Модести и Хизер - первая была «глупая, как поросёнок», а вторая «злая, как собака». Из этих сплетен невозможно было узнать ничего интересного о ведьмочках, но я делала вид, что слушаю очень внимательно, иногда выдавая что-то вроде: «Да что вы?», «Неужели?», «Ничего себе...».

В городе мы первым делом завернули к нотариусу. Вопреки моим надеждам, кредиторы моего мужа заявились без опозданий - я передала письмо для них через судью Кроу. Притащили они и расписки Бриско. Нотариус и я осмотрели их самым внимательным образом, но придраться было не к чему. Я не могла опровергнуть, что расписки написаны моим мужем, поэтому пришлось признавать долг в той сумме, в какой он есть, и составлять договор."

"По предъявленным распискам и с пересчетом процентов, я была должна гончару -восемьсот тридцать семь серебряных монет, а плотникам - по пятьсот тридцать семь. Условия оставили прежними - по серебряной монете за десять дней просрочки. В качестве первого взноса по долгу я сразу уплатила один золотой, который равнялся двенадцати серебряникам. Получилось - по четыре серебряных монеты на каждого кредитора. Произведя в уме нехитрые арифметические действия, несложно было убедиться, что если я буду платить по золотому в месяц, то выплачивать один только долг мне придется пять лет. А проценты за просрочку будут набегать и набегать. Это значит, что мне надо поторопиться с уплатой долга, если я не хочу платить до конца своей жизни.