Мертвый сезон в раю

Когда подошел ближе, Кардинес все еще топталась возле младшей Делси, но больше не разговаривала с ней, а, судя по воинственному виду, скорее охраняла, скользя взглядом по окрестностям, освещенным сейчас сразу несколькими «светлячками».

Завидев, что несколько сыскарей склонились над какой-то корягой, вынесенной на берег волной, Эль нахмурилась и даже шагнула в их направлении, но потом осадила себя: бросила взгляд на девочку, с досадой закусила нижнюю губу и вернулась обратно — стеречь.

На этой нижней губе Грегори и задержался взглядом. Интересно, это она сама, нервничая, так надавила на неё зубами, что та заметно припухла, или?.

.

Оборвав себя на середине мысли, он снова отвернулся. Брести обратно не было смысла, поэтому Грег остановился, по-прежнему держа руки в карманах брюк, и пошевелил гальку под своими ногами носком ботинка.

Боковым зрением заметил, что Эль, услышав шорох, повернула к нему голову, но сам не стал ни поворачиваться, ни подходить.

По-дурацки все вышло. Кой черт его дёрнул соваться к темной магичке?

Да, в последние недели они вроде как подружились, и да, Грег даже не пытался отрицать, что девушка она очень красивая.

Но, во-первых, несмотря на давно оформившееся привлекательное тело, Сардинес, как ни крути, ещё соплячка, которой нет и двадцати. Во-вторых, она черная, от которых он всегда инстинктивно старался держаться подальше. А в-третьих, у неё никогда не было мужчины, это Грегори мог сказать с уверенностью — тут дар целителя не обманешь: абсолютно здорова, внутренние органы прекрасно развиты, и девственная плева... на месте."

"А с девственницами не целуются под луной так, будто прямо сейчас собираются разложить их здесь же!

Благо, что включил голову, пока не натворил дел.

Хотя она тоже хороша: если бы не все ещё оставшиеся в нем крупицы дара, в жизни бы не подумал, что у неё нет опыта. Тут ещё кто кого едва не разложил, на самом деле.

А ведь после разрыва с невестой Грег вообще не подходил к женщинам. Не тянуло даже толком...

Он сжал зубы и сильнее вдавил ботинок в камни.

Прекрасно, просто прекрасно, ещё и Лауру припомнил.

Хотя, может, потому и припомнил. Тогда, сразу после пожара, когда она пришла к нему в палату, где он лежал весь в бинтах поверх ещё не до конца залеченных ожогов, и присела рядом, коснувшись руки, от неё исходили точно такие же волны жалости, как сегодня от Кардинес.

Жалости вперемешку с отвращением. И точно так же он был готов на все, чтобы избавить себя от её жалости и снисхождения, что-то доказать или… Неважно. В тот момент сил что-либо кому-то доказывать не было, не говоря уже о чем-то более серьезном.

Грегори сам разорвал помолвку — к облегчению обоих. Лаура поблагодарила его за понимание и больше не появлялась.