Мертвый сезон в раю

Я же… ну… эта… как ее…

— Пособница? — подсказал Грег, наконец сообразив, о чем речь.

Щеки старушки пристыженно заалели, и она повинно склонила голову — хоть сейчас руби топором.

— Она самая.

Нашла себе палача…

Он хмыкнул и, больше не глядя на нее, залпом допил свое мерзкое пойло. После чего поднялся из-за стола.

— Не придут, — сказал уже на пути к раковине. — Хотите — идите и кайтесь сами. А нет — мне все равно."

"Целителю Бирну верил весь город. Грегори сам ему верил. Что уж говорить о старушке, целью жизни которой было накормить и приголубить всех и каждого? Конечно же, она согласилась поить своего безответственного соседа целебными чаями, как ее попросили. Все ведь только во благо, не так ли?

А то, что у него теперь, должно быть, до конца жизни будет сводить скулы при одном намеке о намерении причинить ему добро тайно или против его воли, не ее вина и не ее проблемы.

— Но я… — растерянно пробормотала Шерлиз.

Грег не ответил, открыл кран. Ударившая в металлическую раковину вода сразу же заглушила все посторонние звуки.

Треклятая чашка не отмывалась. Черный налет будто впитался в когда-то белые стенки. И если в другой день Грегори успокоился бы, просто ополоснув посуду, то теперь с каким-то остервенением принялся оттирать ее жесткой мочалкой.

Прекрасное занятие, чтобы выпустить пар, кстати говоря. Кто бы мог подумать? Удивительно, но, когда ему удалось отчистить налет с одного края, стало необъяснимо легче. А напряжение, которое не отпускало с момента возвращения домой несколько часов назад, наконец стало рассасываться.

Зачем только поперся туда сегодня? Глупо было вообще соваться на тот постоялый двор и пытаться увидеться с Эль. По-идиотски даже рассчитывать, что теперь его к ней подпустят…

От злости на себя, на ситуацию и на чертов неотмывающийся черный слой, облепивший внутренние стенки чашки, заболели пальцы. Но с чем с чем, а с налетом он мог справиться. Уж с ним из всех своих проблем — наверняка.

В конце концов, Грегори и вовсе потерял счет времени. Тер и тер, пока чашка не заблестела белоснежными боками, как новая. И только тогда перекрыл воду. По старой привычке опустил рычаг крана локтем, будто только что обработал руки перед приемом пациента и… вдруг понял, что в кухне стоит звенящая тишина.

Обернулся: стул, на котором прежде сидела матушка Шерлиз, оказался пуст. Видимо, поняв, что Грег не в настроении общаться, соседка таки решила оставить его в одиночестве.

Или НЕ в одиночестве…

— Не стал отвлекать, — пояснил свое неожиданное присутствие стоящий в дверях человек. И оторвавшись от откоса, который неизвестно сколько подпирал плечом, пока Грегори намывал свою чашку, без приглашения переступил порог кухни.

Впрочем, лорду Мартину Викандеру вряд ли требовались приглашения.