Мертвый сезон в раю

— Хм… — Кажется, целитель ничуть ему не поверил. Да и плевать, он пришел сюда не на сеанс психотерапии. — А…

— Лучше скажите, что с резервом, — невежливо перебил Грег. — Есть какие-то подвижки?

Должны были быть, не могли не появиться. Сардинес что-то сделала, вернула ему магию. Пусть на несколько жалких минут, но ведь вернула. А значит, резерв не мертв, травмирован, но не уничтожен. Не уничтожен!

Целитель же смотрел на него так внимательно, будто пытался проделать во лбу дыру. Грегори, не скрывая раздражения, вопросительно приподнял брови, показывая, что все еще ждет ответа.

Бирн крякнул и отвел глаза.

— Нет, Грегори, я очень сожалею и сочувствую вашему положению. Но ничего не изменилось.

Грег выругался, громко и не таясь. В сердцах лупанул кулаком по простыне.

Не надеяться проще. Ничего не ждать — легче.

Захотелось запустить еще не надетым ботинком в стену. Нет, лучше в окно — чтобы осколки во все стороны. С грохотом и звоном — вдребезги, как и все его надежды.

Швыряться обувью Грегори не стал, но сжал ботинок в своей руке до белизны костяшек. Что-то треснуло, кажется, нитки.

Спокойно, спокойно.

Ничего нового. Он ведь уже привык, не так ли? Так почему же сейчас снова хочется кричать от отчаяния? Выть от своей беспомощности — как тогда, в первые дни после пожара?

Грег крепко зажмурился и постарался дышать размереннее. Не хватало еще устроить истерику на глазах у этого старикана…

А в следующее мгновение на его плечо легла тяжелая ладонь.

Это отрезвило. Он дернулся и распахнул глаза — целитель Бирн стоял совсем рядом и смотрел на него с такими участием и сочувствием, что захотелось удавиться.

— Шанс всегда есть, — пробормотал старик, попытавшись ободряюще улыбнуться.

Вышло фальшиво.

Грег его понимал, он тоже никогда не умел улыбаться тем, кого был не в силах спасти.

Мотнул головой, дернул плечом, сбрасывая чужую руку, и наконец натянул на себя второй ботинок — резко, рывком. Принялся зашнуровывать.

Бирн отступил и даже сложил руки на животе, пряча кисти в широких рукавах своей хламиды и как бы показывая, что понял намек и больше не станет ни трогать своего безнадежного пациента, ни утешать. И за это Грегори был ему благодарен.

Однако он все же переоценил чувство такта и степень эмпатии этого человека.

Грег как раз закончил со шнурками и выпрямился, намереваясь немедленно покинуть каморку целителя, когда тот снова заговорил.

— И все же, Грегори… — Седая голова склонилась к плечу, а блекло-голубые глаза прищурились, рассылая по бледному лицу старика еще больше морщин. — Вы пришли ко мне второй раз за месяц, чего прежде никогда не случалось. В трансе вели себя спокойно, и впервые во время него, смею предположить, ваше подсознание показало вам нечто приятное.