Леди второго сорта

И были такими же беспокойными. Я все пыталась сложить воедино разрозненные кусочки мозаики из жизни Бернстофов, а потом сама не заметила, как уснула. И во сне снова оказалась в особняке леди Летиции, в ее кабинете, и увидела леди Бернстоф и высокого худощавого мужчину, очень похожего на Беллу.

— Тетушка, уверяю вас, мне не почудилось.

Отец Изабеллы нервно провел рукой по русым волосам и взволнованно посмотрел на сидящую в кресле леди Летицию.

— Кто-то устроил в мастерской обыск. Пэнни волнуется за Беллу. Если с нами что-то случится...

— Кристофер, во что ты опять ввязался? Это снова твоя жена и ее очередное запрещенное изобретение?

Леди Летиция нахмурилась, отчего между ее тонкими бровями появилась глубокая складка, и посмотрела на племянника с плохо скрытой тревогой.

— Сколько раз я говорила, чтобы ты не шел на поводу у своей Пенелопы! Почему ты во всем ей потакаешь? Разве недостаточно твоего собственного дара? Зачем нужны эти постоянные эксперименты?

— Тетушка, вы должны понять, Пэнни — настоящий гений, ее дар сравним с даром моего отца. И она почти сумела разобраться с эндорумом, осталась самая малость.

— Ты хоть осознаешь, как это опасно? Помнишь, чем грозит создание запретных артефактов? Кристофер, одумайся, пока не поздно.

Леди Летиция подалась вперед, пристально глядя племяннику в глаза, а потом расстроенно махнула рукой и откинулась на спинку кресла.

— Я всегда говорила, что твоя женитьба на Пенелопе Шредер до добра не доведет. И оказалась права.

— Тетушка, вы несправедливы к Пэнни. Мы любим друг друга, у нас растет прекрасная дочь, — Кристофер улыбнулся, отчего тонкое, немного нервное лицо осветилось и стало удивительно красивым, но тут же посерьезнел и добавил: — Вы ведь не оставите Изабеллу, если с нами что-то случится?

Ответа леди Летиции я не услышала.

Кабинет, фигуры Кристофера и его тети, разнокалиберная мебель — все это стало отдаляться, и я проснулась на топчане в лесной сторожке. В объятиях Хольма. Да-да. Наглый волчара прижимал меня к себе, словно любимую плюшевую игрушку, и что-то еле слышно бормотал на непонятном языке.

— Лукас!"

"Я попробовала выбраться, но не тут-то было. Хольм тихо рыкнул, нашел мои губы, и я потерялась в водовороте поцелуя.

И все, что так долго кипело и плавилось внутри, захлестнуло с головой, не оставляя места ни раздумьям, ни здравому смыслу, ни опасениям. Горячие руки задрали подол рубашки, задержались на ягодицах, огладили бедра, а потом скользнули ниже, туда, где тонкий батист белья ощущался сейчас совершенно лишним. И мне захотелось избавиться и от него, и от сорочки, ощутить прикосновения всей кожей, стащить одежду и с себя, и с Лукаса. И я потянулась к вороту его рубахи…

И вдруг, в одну секунду, все прекратилось.