Перри Мейсон: Дело заикающегося епископа. Дело об удачливых ножках

У тебя безупречная репутация как адвоката и как детектива. Но как только ты прибегнешь к стандартной тактике обычного адвоката по уголовным делам, то сразу настроишь людей против себя. Если используешь свое мастерство, чтобы виновную женщину оправдали по формальным причинам, люди подумают, что ты заодно с убийцами. Они перестанут тебя уважать.

Мейсон ответил лишьпосле паузы:

– В других случаях, Делла, мне удавалось более-менее держаться в стороне. А в этом деле я увяз по самую шею. Они вызовут свидетелем Пита Сакса, и он даст показания, что Джулия Браннер попросила его убить Браунли и дала ему ключ от квартиры.

А потом скажет, что я заманил его в ловушку и сумел отобрать у него ключ, и все будет выглядеть ужасно. Этот ключ не имел бы никакого значения, если бы я его не взял. Но оказавшись у меня, он стал важнейшей вещественной уликой. Если окружной прокурор и оставит это без внимания, то коллегия адвокатов – никогда.

– Ты думаешь, что сможешь удержать их от привлечения Сакса свидетелем, если проблема с corpus delicti так и останется для прокуратуры непреодолимой?

– Именно к этому я и стремлюсь, – подтвердил Мейсон.

 – На этом строю защиту. Если они ничего не смогут сделать по части corpus delicti, тогда на время я сниму Джулию Браннер с крючка. Они заберут дело из суда и затихнут до того времени, пока не удастся найти тело Браунли. Сакс не сможет рассказать свою историю, и ключ пока не будет столь важным. А когда тело Браунли найдут, есть шанс доказать, что смерть наступила от утопления. Тогда, если окружной прокурор все-таки попытается предъявить мне обвинения, это будет выглядеть как месть. Я должен побить их в вопросе corpus delicti. А после этого попытаемся найти новые факты в пользу защиты.

– Мои люди работают, Перри, – заверил адвоката Дрейк, – но пока мы не можем найти ничего такого, что может нам помочь. Я проследил путь Мэллори от того момента, как он сошел с парохода в Сан-Франциско. Остановился в отеле «Палас», оттуда вернулся на пароход и, судя по словам сотрудников, из отеля выписывался тот самый епископ, которые в отеле и поселился.

– Этот епископ, – Мейсон забарабанил пальцами по скатерти, – похоже, ключевая фигура во всем этом деле.

Почему он пришел ко мне? Почему исчез? Если он настоящий, почему наводил тень? Если самозванец, почему скрылся без уважительного предлога?.. Мог бы позвонить и сказать, что отбывает с секретной миссией, а расхлебывать все предстоит мне. Ведь хватало способов и дальше изображать епископа, а он взял да пропал. Этот чертово дело сводит меня с ума, потому что я не могу понять, что к чему. Куда ни кинь – везде клин.